Ребенок уснул и вскоре Василиса уложила его в кроватку, а сама отправилась в ванну наводить вечерний туалет. Марк расположился в супружеском ложе и стал ждать когда супруга завершит косметические и гигиенические манипуляции и окажется в непосредственной близости.
Василиса же не особо спешила выбраться из ванной комнаты. Она находилась перед зеркалом и методично обрабатывала свое лицо. Она смотрелась в зеркало. Вдруг изображение в зеркале начало расплываться. Василиса на секунду отпрянула и увидела, что в зеркале она видит то как медсестра в маске вводит в руку через шприц. Василиса отскочила…
В зеркале снова отражалась она сама. Быстро стерев с себя остатки макияжа и обработав лицо, она развернулась к выходу…А отражение в зеркале Василисы осталось, будто она и не отходила от зеркала. Лицо перекосилось и неожиданно зеркало лопнуло. На пол посыпались осколки. Василиса закричала.
Марк вбежал в ванную. Он увидел Василису — она сидела на полу. Зеркало было цело.
Марк проводил ее в спальню:
— Успокойся, ты переутомилась, — такое иногда бывает, — говорил Марк, про себя думая — неужели ее мучит совесть за совершенное убийство?
Василиса в ответ ничего не говорила.
Они опустились на постель и Марк начал ее ласкать.
— Не надо, — сначала сказала она, — у меня шок.
— Я помогу тебе преодолеть это состояние. Все будет хорошо, — говорил Марк. Похоже эта фраза. Эти три роковые слова стали просто проклятьем — ему постоянно приходилось говорить что все будет хорошо, хотя он был совершенно в этом не уверен. Более того, он был уверен что еще немного и все разлетится к чертям — преступление Василисы и Авроры раскроется, его заберут как соучастника… Нет — пусть лучше думать, что «все будет хорошо» — это легче. Вообще о завтрашнем дне не думать — рано или поздно все равно настигнет расплата — но если сейчас есть возможность постигнуть минуты счастья — то он этим будет пользоваться до самого конца, и ни одна зараза этому не помешает.
Мысли Марка как бы передались Василисе и она быстро успокоилась, найдя хорошее утешение в сексе, который и случился, когда ласки Марка стали чересчур настойчивыми…
…А в реальности Марк снова насиловал свою плоть грязным, измусоленным одеялом и диванной подушкой, он продолжал мастурбацию и громко стонал грудью. Его стоны взрывали тишину полумертвой квартиры, но стены продолжали безмолвно смотреть на истязавшего себя человека в полутьме, а за окном в ночной вьюге заходились красивые большие снежинки — погода в Озерске снова ухудшалась — начинался снегопад, который может усложнить жизнь автомобилистов и стать большим подарком для многочисленных детишек, которые, выбравшись на прогулку в детском саду обязательно слепят красивого снеговика…
Вика на сей раз увидела нечто совершенно странное — она шла по лестнице и увидела открытую квартиру. Она вошла и услышала в дальней комнате странные стоны. Квартира выглядела очень запущенной — шторы сорваны и валялись на полу, зеркало разбито, диванные подушки разбросаны, одна выпотрошена. В воздухе плавал аромат смерти — именно так его идентифицировала Вика. За окном был солнечный снежный день, во дворе за окном дети лепили снеговика. Стекло в окне поменяло цвет и начало скручиваться к центру.
Испуганная Вика зашла в ту комнату и увидела мужчину, который лежал на кровати и стонал. Она опустилась рядом с ним и ей стало очень хорошо, от исходившего от него тепла. Обняв его она провалилась в его тепло и отдалась ему всецело…
— Виктория, — раздался мужской голос.
Но она не реагировала продолжая падать в эту бездну тепла, исходившую от этого странного и измученного человека…
— Виктория, проснитесь…
Вика открыла глаза и увидела перед собой… адвоката Булюкина в медицинском халате. Она лежала в палате. В окна пробивался солнечный свет. На окнах были решетки:
— Виктория, — снова сказал адвокат.
Стоп. Теперь она уже осознавала где она, кто она и что происходит:
— Как вы здесь оказались? — спросила Вика адвоката, приподнявшись с койки на локтях и сев на подушку, облокотившись на край.
— Ну… Это моя работа, — ответил ей Булюкин, — вы попали в беду, вот я и здесь.
— Да… Только вот кто именно вас НАНЯЛ, — сказала Вика сделав упор на последнее слово. Она отлично знала, что адвокат Булюкин берет очень много денег за свои услуги.
— Вы не поверите, но я САМ себя нанял, — улыбнулся адвокат, — так уж получилось что мы должны были оказаться с Вами на разных сторонах баррикад, однако, я слава богу знаю гораздо больше чем должен был знать. О том что Вас арестовали, — он постоянно давил на это «Вас» создавая впечатление того, что Вика для него очень важный клиент, ужасно дорогой, — мне сказал мой сын, он ведь учится в вашем классе…
— Да, — сказала Вика по прежнему не совсем понимая, почему это светило права находится в ее палате в тюремной больнице, — но ведь это не повод…
— Вы не знаете всего. Я похлопотал чтобы вы находились в отдельной палате, и чтобы Вас не перевели обратно в тюрьму. Хотя с вашей травмой вы проваляетесь здесь еще недели три. За это время я должен Вас отсюда вытащить.
— Меня? — окончательно вышла из себя от непонимания происходящего Вика, — да с какой стати вы со мной как с писаной торбой носитесь? Кто я вам?
— Вы — человек, которого несправедливо обвинили в убийстве моей гражданской жены.
— Что??? Изольда была вашей женой???
— Мы не были расписаны, — сказал Булюкин, — познакомились на курорте, жили вместе три года, она очень привязалась к моему сыну, но узнав что в его школе работаете вы и Елизавета — очень оживилась и заинтересовалась. Вы ведь помните что она хорошо знала вашу тетю…
— И мою мать она тоже должна была знать, — сказала зло Вика, — а ее шантаж только взбесил свекровь, она совсем как собака стала. В ней и так человеческого мало. Машина и все тут. А после этого она просто буйная стала.
— Ведь это она обвинила Вас в убийстве. Сказала следователю, что Вы сами признались ей и ее сыну в больнице, что убили ее, — произнес Булюкин холодно, — именно поэтому вас и арестовали.
— Вот сволочь, — прошипела Вика.
— Поэтому я здесь. Я хочу чтобы вы помогли мне. Расскажите следователю всю правду о подлоге — с вашими словами все будет доказать очень просто — ведь записи о вашем рождении в Архангельске никто не исправлял, и в университете будет несложно доказать…
Со словами «университет» у Вики всплыла в памяти свекровь и ее слова о том, что раскрытие подлога ударит по ней и по Денису в первую очередь, и что если она проболтается, то сначала ее ждет позорное увольнение с большим взысканием, а потом — потеря сына — и в итоге все равно тюрьма…
— Я ничего подтверждать не буду, — твердо сказала Вика.
— Как это не будете? — изумился Булюкин. Было заметно что к такому раскладу он определенно не готов, — вы понимаете что своим молчанием вы повесите на себя убийство?
— Я по любому раскладу оказываюсь в тюрьме, теряю сына и вешаю на него клеймо, — Вика уперлась в свой страх и не хотела поворачивать. Она панически боялась что на ее сына будут показывать пальцем… Хотя на него все равно будут показывать пальцем как на убийцу, но из–за травмы Вика уже очень плохо анализировала ситуацию, постепенно замыкаясь в своем страхе, — а как эта девушка, которая толкнула меня?
— Света? — вскинул брови Булюкин, — она в карцере.
— Пусть ее выпустят. И я хочу ее видеть.
— Это еще зачем? Лучше подумайте о своем положении. Оно у вас незавидное — вы знаете сколько лет тюрьмы вам светит?
— А пусть хоть и смертная казнь, — пусто сказала Вика.
— Ее, к счастью, отменили, — сказал адвокат.
— К несчастью. Это бы прекратило кошмар, которым была моя жизнь.
Булюкин понял, что сейчас он ничего от девушки не добьется.
— Я постараюсь, чтобы Свету выпустили из карцера. И она Вас навестит, — сказал Булюкин, а про себя подумал, что как раз Светку то он и использует чтобы вправить мозги этой дурочке…