Герои умирают и остаются в памяти. Леху могли запомнить по двум идиотским песенкам по радио, не достойным звания мирового хита. Ему просто повезло с друзьями, но он не смог с умом воспользоваться этим и предпочел дружбе свое эго и искусственный кайф, уносящий тело и душу к высотам эфемерных воздушных замков…
Скоростной поезд Москва — Озерск прибыл к шестой платформе Московского вокзала по расписанию. Андрей и Елена выплыли из вагона как два ангела после продолжительного отпуска. Их держали вместе общие идеи, общие интересы, общая работа и общий секс. За время поездки они сумели настолько сплотиться, что теперь можно было с уверенностью сказать — Да, такие пары живут до гробовой доски вместе. В сторону ушли экспрессивные взрывы эмоций, умопомрачительный секс и несерьезные игры в словесные кошки–мышки. За время поездки они пережили период молодой любви и теперь постепенно входили в стадию зрелых отношений. Во всяком случае Андрей очень хотел поскорее оформить эти отношения:
— Я не дождусь этого дня, — мечтательно говорил он и добавлял, — надеюсь и ты тоже.
— А как ты думаешь? — удивленно поднимала брови Елена, — я смогу утерпеть? Я не знаю как проживу этот месяц.
— Давай не через месяц? Давай хоть завтра… — Андрей снова улетел в фантазии. По нему нельзя было сказать что полгода назад Виола, с которой он встречался довольно долго, погибла при трагических обстоятельствах. Да о какой Виоле может идти речь, он и не вспоминал о ней. Хотя один раз он просто вспомнил о трагедии и разговорился о ней с Еленой. Они припомнили Марка и Андрей проболтался об одном древнем эпизоде, связанным с человеком, которого обвинили в крушении башни — покойным Феликсом.
Позиция Елены по вопросу оказалась неожиданной:
— Я не считаю что твой Марк такой уж чистенький. Может быть он и боролся за честь жены и подруги, но, прости меня, это не повод чтобы делать такое.
— Но ведь он наказан по полной программе! Из–за крушения и гибели всех он заперт у себя дома и живет тем, что представляет себе, что все живы! У него даже есть мнимый ребенок… Диванная подушка.
— Нет, — отрезала Елена, — не может быть никакого оправдания соучастию в убийстве. Или ты со мной не согласен?
— Лен, — удивился Андрей полным расхождением их взглядов на проблему, — Марк свихнулся. Зачем сейчас вытаскивать все эти кружевные подробности давно прошедших дней? Кому вообще это может понадобиться?
— Прежде всего жертвам крушения.
— При чем здесь крушение? Ведь вся эта история не касалась его в принципе. Она произошла до крушения и не имела к нему прямого отношения.
— Как знать, как знать. Нет у меня такой уверенности. Хоть убей, — ответила Елена и этим вроде бы тогда и закончился спор.
Возобновился он, когда влюбленные голубки, вернувшись в квартиру Андрея стали разбирать чемоданы. Елена приступила к освоению территории и уборке в ванной.
— Не понимаю, как вы мужчины, можете жить в таком свинарнике, — возмущалась она, — у меня в голове не укладывается.
— А что собственно не так? — осведомился Андрей заглянув в ванну.
— Твоя ванна, — Елена показала куда–то в ванну, но Андрей не удосужился посмотреть что там такое оказалось.
— Моя ванна, вот диво! И что теперь?
— Когда ты последний раз ее чистил? — встала в позу Елена.
— Полгода назад, когда из больницы выписался. А до этого за год до события. А к чему это?
— Ванна должна быть белая… а не желтоватая!
Елене по всей вероятности хотелось выпустить пар. Андрей не стал ей в этом потакать и просто и четко сказал:
— Не нравится эта, купим другую — я все равно хотел ремонт делать.
Сам Андрей задумался — он четко решил съездить к Марку и убедиться в том, что он хотя бы жив. Как минимум — он должен быть жив — ведь не просто так Андрей нанял человека, чтобы тот приносил в дом продукты. Голодная смерть не грозила Марку. Как максимум — он излечился от своего психоза и постепенно приходит в себя.
Легко сказать приходит! Скоро уже будет первая годовщина крушения. Почти год прошел — а Марк все не приходит в себя. Но на Марка надо как–то вывести разговор — ведь Елене не нравилось участие Андрея в жизни друга, так как тот был по сути убийцей. Пусть и из благих побуждений, но все же.
— Ты слышала что случилось в метро? — Андрей резко перебросил разговор в другую сторону.
— Только отдаленно. В поездке было не до этого.
А до чего еще нам было в этой поездке? — подумал Андрей, вспоминая паузы между походами по департаментам в гостинице. Это были штурмовые паузы. Страстные паузы. Весь мир сошел с ума, — думал он.
— Там плывун тоннель пробил. Куча пострадавших, но погибших не так уж много — человек пятнадцать.
— А масштаб разрушений?
— Исправили. Там обход по поверхности сделали. А внутри был сущий ад. Не повезло тем кто был в первом вагоне. Еще как я понял погиб милиционер, престарелая женщина и мужчина.
— Это ведь все то же самое болото, на котором стояла ваша высотка? — спросила Елена.
— Да, это оно.
— Осушить его надо было, — процедила Елена, — куда смотрели гидрологи?
— Наши гидрологи были одними из лучших. Экспертиза в свое время показала что эти болота не осушаемы. Это невыгодно и небезопасно.
— Слушаю тебя и прихожу в ужас, — безапелляционно ответила Елена, — какая же это экспертиза тогда. Любая нормальная бы давно запретила строить на проклятой водой земле. Чем вам другие места хуже? Почему ветку метро не стали строить глубокой?
— Из–за глубины озера, — отозвался Андрей, он сам в свое время вызубрил это как какую–то аксиому.
— Ну конечно, оно у нас такое глубокое что не обойти. Вас всех что за идиотов держали.
— Нет, — обиделся Андрей, а сам начал вспоминать — как, зачем и почему случилось именно так. Ведь пройти глубоким заложением и озеро и болото было возможно, так как на глубине 60 метров были вполне прочные слои земли без различных подарков судьбы вроде плывунов или им подобных.
— Просто вы бились за идею? — спросила Елена.
— Да! За идею! Построить так — как требуют и никак иначе. Приказали — мы сделали.
— Этот ужасный переход в центре ты тоже построил по приказу? — съехидничала женщина.
— Веришь? Когда мы его строили — то не планировали таких масштабов. Там же даже платформа на шесть вагонов рассчитана была, ее уже потом удлинили.
— Все мы такие идейные и правильные. Города на перспективу не планировали, переходы на большой пассажиропоток не задумали, а теперь локти кусаем и ждем, когда у нас в тоннеле свищ откроется.
— При чем здесь тоннели? — Андрей не ожидал столь странного хода логики Елены. За любовными приключениями он как–то не успел разглядеть ее жесткий практицизм.
— Из–за таких как ты и твой Марк и случаются катаклизмы.
— Ты обвиняешь меня в том, что вторую линию потянули по болоту? Хочешь сказать что я должен был бегать и кричать о том, что вся эта музыка уплывет к чертям собачьим?
— Нет! Я ни в чем тебя не обвиняю. Ты лишь часть всей системы, но ты мог попытаться хоть что то исправить в ней! — Елена продолжала наседать на своего любовника и входила все в больший раж. Это был не спортивный интерес — это уже клокотало что–то из области жесткого практицизма благополучно мутировавшего на почве невымытой ванны.
— А ты сама то могла бы против нее восстать? С тех пор как мы уничтожили советский режим и все учреждения только поменяли вывески, а суть осталась та же — ты ПЫТАЛАСЬ ВОССТАТЬ ПРОТИВ СИСТЕМЫ???
Такого политического поворота разговора уже никто не ожидал. Получите, распишитесь. Давайте срочно сочиним памфлет политического содержания и растиражируем его на каждом столбе. Не прокатит думаете? Мы все бросились перекрашиваться на разный лад и изображать из себя критиков существующего строя, но при этом, заметьте, ограничиваемся лишь критикой. Андрей переварил возникшую паузу и четко сказал.