– А как же, зуб даю.
– Так вот, выбрось это из головы, Нили. У Бога много других дел – он следит, чтобы ни перышка не выпало у воробышка из крыла, чтобы почки вовремя распустились. Ему не до нас.
– Не надо так говорить, Фрэнси.
– Буду говорить. Если бы Бог заглядывал людям в окна, как ты считаешь, он бы знал, что у нас дома не топлено и еды нет ни крошки и что мама из сил выбилась столько работать. И что происходит с папой, Бог бы увидел и уж как-нибудь помог бы ему. Вот что я думаю!
– Фрэнси…
Мальчик растерянно смотрел по сторонам. Фрэнси видела, что он ошарашен.
«Пожалуй, я зашла слишком далеко. Не надо дразнить его», – подумала она и сказала:
– Ладно, Нили. Успокойся.
Они заговорили о чем-то другом и проговорили до прихода Кэти.
Кэти вошла стремительно. Она принесла вязанку дров, которую купила за два цента, банку сгущенного молока и три банана. Она запихнула бумагу и дрова в печь и сразу разожгла огонь.
– Ну, дети, думаю, что у нас на ужин будет овсянка.
– Опять? – простонала Фрэнси.
– Это вовсе не так уж плохо, – ответила мама. – Мы польем ее сгущенкой и украсим кусочками бананов.
– Мама, – попросил Нили. – Пожалуйста, не перемешивай мне сгущенку с кашей. Оставь сверху.
– Давайте порежем бананы и добавим в кашу, – предложила Фрэнси.
– А я хочу съесть свой банан отдельно, – возразил Нили.
Мама положила конец спору:
– Я выдам каждому его банан, и делайте с ним что хотите.
Когда овсянка была готова, Кэти положила детям по полной суповой тарелке каши, поставила на стол, рядом положила по банану и проделала в банке со сгущенкой две дырочки.
– А ты, мама? Не будешь есть? – спросил Нили.
– Попозже поем. Я не голодна сегодня, – вздохнула Кэти.
– Если ты не хочешь есть, тогда, может быть, поиграешь на пианино, пока мы едим. Получится как в ресторане, – предложила Фрэнси.
– В гостиной холодно.
– Зажги масляную печь, – хором ответили дети.
– Хорошо, – Кэти достала переносной масляный обогреватель из буфета. – Только я ведь не очень хорошо играю, сами знаете.
– Ты потрясающе играешь, мама, – искренне ответила Фрэнси.
Кэти было приятно. Она опустилась на колени, чтобы включить обогреватель.
– Что вам сыграть?
– Давай «Разноцветные листочки», – попросила Фрэнси.
– Лучше «Здравствуй, милая весна»! – крикнул Нили.
– Сначала я сыграю «Разноцветные листочки», – сказала мама. – Потому что я не подарила Фрэнси подарок на день рождения.
Она вышла в нетопленую гостиную.
– Я все же порежу банан и положу сверху на кашу. Порежу тоненько, так что получится много, – решила Фрэнси.
– А я лучше съем потом, целиком, – заявил Нили. – Есть буду медленно-медленно, чтобы надолго хватило.
Мама заиграла песенку, которую заказала Фрэнси. В школе ее разучивали с мистером Мортоном. Фрэнси запела под музыку:
– Да ну, это же песенка для малышей, – прервал Нили.
Фрэнси замолчала. Кэти доиграла и приступила к «Мелодии» Рубинштейна. Когда мистер Мортон разучивал с детьми и эту песню, он ее называл «Здравствуй, милая весна». Нили начал подпевать:
На слове «песней» нужно было взять высокую ноту, и он пустил петуха. Фрэнси рассмеялась, Нили вслед за ней, и от смеха не смог петь дальше.
– Знаешь, что мама сказала бы, если б сидела тут с нами? – спросила Фрэнси.
– Что?
– Не успеешь оглянуться – уже весна!
Они снова рассмеялись.
– Скоро Рождество! – проговорил Нили.
– Помнишь, как мы в детстве всегда принюхивались – пахнет Рождеством или нет? – спросила Фрэнси, которой только-только исполнилось четырнадцать.
– А давай сейчас понюхаем! – сорвался с места Нили, приоткрыл окно и высунул в щелочку нос. – Уф!
– Ну, чем пахнет?
– Снегом. Помнишь, как мы в детстве смотрели на небо и пели: «Снежный гусь, снежный гусь, пуха нам сюда натрусь!»
– А когда выпадал снег, мы думали, что это пух снежного гуся. Дай-ка и мне понюхать, – вдруг захотела Фрэнси и высунула нос в щель. – Да, пахнет. Как будто корки от апельсинов смешали с елочной хвоей.
Они закрыли окно.
– Помнишь, ты сказала, что тебя зовут Мэри, чтобы получить куклу. Я тебя не выдал.
– Помню, – с благодарностью ответила Фрэнси. – Я тоже никогда не выдавала тебя. Помнишь, ты сделал сигарету из молотого кофе, а когда курил ее, бумага загорелась, упала на твою рубашку и прожгла большую дырку. Я помогла тебе спрятать рубашку.