После ужина Кэти присела у окна пролистать газету. Едва перевернув третью страницу, она воскликнула в знак предельного изумления:
– Бог ты мой!
Фрэнси и Нили подбежали и взглянули из-за ее плеча в газету. Кэти ткнула в заголовок:
ПОЖАРНЫЙ ПАЛ ГЕРОИЧЕСКОЙ СМЕРТЬЮ В ОГНЕ ПОЖАРА У РЫНКА
Пониже мелкими буквами было написано: «В следующем месяце собирался выйти на пенсию».
Прочитав заметку, Фрэнси выяснила, что героическим пожарным был первый муж Сисси. Там же была напечатана фотография Сисси, сделанная двадцать лет тому назад: Сисси с прической «помпадур», с огромными рукавами «баранья нога», шестнадцатилетняя Сисси… Подпись под фотографией гласила: «Вдова героя-огнеборца».
– Бог ты мой! – повторила Кэти. – Значит, он так и не женился после Сисси. Значит, он хранил фотокарточку Сисси все эти годы, а когда погиб, какие-то люди нашли среди его вещей – нашу Сисси!
– Я немедленно должна идти к Сисси, – Кэти сняла передник и направилась за шляпкой, поясняя на ходу: – Джон у нее читает газеты. Она сказала ему, что разведена. Если он сейчас узнает правду, он ее убьет. Точнее, выгонит, – поправилась Кэти. – Куда ей деваться с ребенком и матерью на руках?
– Да он вроде бы порядочный человек, – ответила Фрэнси. – Не думаю, что он так поступит.
– Мы не знаем, как он поступит. Мы вообще ничего не знаем о нем. Он чужой в нашей семье и всегда был чужим. Молю Бога, чтобы не опоздать.
Фрэнси настояла, что пойдет вместе с матерью, а Нили согласился посидеть с Лори при условии, что потом ему расскажут все до последнего словечка.
Когда пришли к Сисси, она встретила их с пунцовыми от волнения щеками. Бабушка Мария Ромли забрала ребенка и закрылась в гостиной, где сидела в темноте и молилась, чтобы все обошлось.
Джон рассказал свою версию происшедшего.
– Я там работаю, да? А тут приходят эти люди и говорят Сисси: «Ваш муж погиб», да? Сисси думает, что это я погиб.
Он резко поворачивается к Сисси и спрашивает:
– Плакала, да?
– Так, что слышно было аж в соседнем квартале, – уверяет Сисси.
Он удовлетворенно кивает и продолжает рассказ:
– Они спрашивают у Сисси, что делать с телом. Сисси интересуется насчет страховки, да? Тут выясняется, что страховка на пятьсот долларов выплачена десять лет назад, и в ней до сих пор указано имя Сисси. И что же делает Сисси! Она велит отвезти его в погребальный салон Спехта, да? Закатывает похороны на пятьсот долларов!
– Должна же я была сделать какие-то распоряжения, – оправдывается Сисси. – Кроме меня, у него никого не осталось.
– И это еще не все, – продолжает он. – Теперь они, значит, собираются выплачивать Сисси пенсию. Я этого не стерплю! – вдруг переходит он на рычание, потом немного успокаивается: – Когда я женился на ней, она сказала, что в разводе. А теперь выходит, что нет.
– Вообще-то католическая церковь не признает развода, – вставляет Сисси.
– Вообще-то ты и не венчалась в католической церкви.
– Вот именно. Потому я и не считала, что замужем. Зачем же тогда разводиться?
Он поднял обе руки вверх и простонал:
– Сдаюсь!
Такой же стон безнадежного отчаяния вырвался у него, когда Сисси настаивала, что родила ребенка.
– Я так верил ей, когда женился, да? А она что? – задал он риторический вопрос. – Послушать ее – кругом права, а ведь из-за нее мы живем в грехе.
– Не надо так говорить! – возмутилась Сисси. – Мы живем не в грехе. Это называется двоебрачие.
– Но теперь мы положим этому конец, да? По первому мужу ты вдова, со вторым разведешься, и потом мы снова поженимся, как люди, да?
– Да, Джон, – смиренно согласилась она.
– И не зови меня Джон! – прорычал он. – Я Стив! Стив! Стив!
Каждый раз, повторяя свое имя, он все сильнее ударял кулаком по столу, так что синяя стеклянная сахарница с ложечкой подпрыгивала, позвякивая, соскользнула со стола и разбилась. Он ткнул пальцем в лицо Фрэнси:
– Тебя тоже касается! Теперь я дядя Стив, да?
Фрэнси, потрясенная, смотрела на преобразившегося до неузнаваемости человека.
– Ну? Как нужно говорить?
– При… привет, дядя Стив.
– Так-то лучше.
Он смягчился, снял с гвоздя у двери свою шляпу и нахлобучил ее на макушку.
– Куда ты собрался, Джон… то есть, Стив? – встревожилась Кэти.
– Слушай! Когда я был мальчишкой, мой отец всегда покупал мороженое, если в дом приходили гости. Это мой дом, да? И у меня гости, да? Так вот, я сейчас пойду и принесу кварту клубничного мороженого, да?