– Это другое дело. Должна же я быть в курсе, что у нас происходит.
– Фрэнси, Фрэнси! Семь часов. Пора вставать!
– Зачем?
– Ты должна быть на работе в восемь тридцать.
– Мама, скажи мне что-нибудь новое.
– Тебе сегодня шестнадцать лет.
– Скажи мне что-нибудь новое. Мне шестнадцать лет уже два года как.
– Значит, будет шестнадцать еще год.
– Похоже, мне всю жизнь будет шестнадцать.
– Я этому не удивлюсь.
– Я не шпионю, – сказала Кэти с негодованием. – Просто мне нужен был никель для газовщика, и я подумала, ты не станешь возражать. Ты же много раз залезала в мою сумочку за мелочью.
– Это другое дело, – ответила Фрэнси.
Кэти держала в руке маленькую фиолетовую пачку, в ней лежали ароматизированные сигареты с золотым обрезом. Одной недоставало.
– Ну вот, теперь ты знаешь самое ужасное, – сказала Фрэнси. – Я выкурила сигарету Мило.
– А они приятно пахнут, – заметила Кэти.
– Переходи к делу, мама. Прочитай мне нотацию, и покончим с этим.
– Когда во Франции погибает столько солдат, мир не рухнет, если ты выкуришь сигарету.
– Ладно, мама, ты уже вдоволь позабавилась – как в прошлом году, когда не возражала против кружевных панталон. Теперь выброси сигареты.
– Ни за что! Я разложу их по ящикам шкафа. Мои ночные рубашки будут приятно пахнуть.
– Думаю, в этом году не стоит покупать рождественские подарки. Лучше купим жареного цыпленка и большой торт в булочной, и фунт хорошего кофе, и…
– Нам же хватает денег на еду, – возразила Фрэнси. – Зачем тратить на нее рождественские деньги.
– Я хочу отдать их сестрам Тинмор на Рождество. Больше никто не берет у них уроков музыки – люди говорят, они устарели. Они голодают, а ведь мисс Лиззи была к нам так добра.
– Ну хорошо, – без особого воодушевления согласилась Фрэнси.
– Вот еще! – Нили с досады пнул стол.
– Не волнуйся, Нили, – рассмеялась Фрэнси. – Ты свой подарок получишь. Я куплю тебе в этом году коричневые гетры.
– Да заткнись ты!
– Не ругайтесь, – рассеянно пожурила Кэти.
– Хочу с тобой посоветоваться, мама. На летних курсах я познакомилась с молодым человеком. Он обещал писать, но ни разу не написал. Как ты думаешь, не покажусь ли я ему настырной, если пошлю рождественскую открытку?
– Настырной? Глупости! Пошли, если хочется. Терпеть не могу все эти женские штучки, охи и вздохи. Жизнь слишком коротка. Если встретился мужчина, которого полюбила, не теряй времени зря, не жеманься и не страдай. Идешь прямо к нему и говоришь: «Я тебя люблю. Давай поженимся». Конечно, так поступать можно, – спохватилась Кэти, – если ты уже достаточно взрослая, чтобы разобраться в своих чувствах.
– Я пошлю ему открытку, – решила Фрэнси.
– Мама, мы с Нили решили, что лучше выпьем кофе вместо молочного пунша.
– Хорошо.
Кэти убрала бутылку бренди обратно в шкаф.
– Только свари кофе покрепче, налей в чашку до половины, остальное долей горячим молоком, и мы встретим 1918 год французским «кафе о лэ», кофе с молоком.
– Сильвупле, пожалуйста, – вставил Нили.
– Да, то есть ви-ви-ви, – ответила мама. – Я тоже кое-что знаю по-французски.
Кэти держала в одной руке кофейник с горячим кофе, в другой – ковшик с горячим молоком и наливала одновременно кофе и молоко в чашки.
– Помню, у нас в доме не всегда было молоко. Тогда папа клал в чашку сливочное масло – если оно было. Говорил, что масло делают из сливок, поэтому оно вполне годится для кофе, – сказала мама.
Папа!..
Однажды весной, когда Фрэнси уже исполнилось шестнадцать лет, в солнечный день, в пять часов она вышла с работы и увидела Аниту, девушку, которая сидела за соседним аппаратом в том же ряду. Она стояла возле входа в Коммуникационную компанию с двумя солдатами. Один, коренастый коротышка, по-хозяйски держал Аниту за руку. Другой, высокий и неуклюжий, смущенно переминался с ноги на ногу. Анита отошла от них и отвела Фрэнси в сторонку.
– Фрэнси, помоги. Джоя отправляют в Европу, сегодня у него последнее увольнение перед отправкой, а мы помолвлены.
– Если вы уже помолвлены, то чем я могу помочь? Ты справилась сама, – пошутила Фрэнси.
– Я про того, другого парня. Выручи, а? Джою пришлось взять его с собой, будь он неладен. Они вроде как приятели, куда один, туда другой. Этот парень из какого-то пенсильванского захолустья, в Нью-Йорке не знает ни души. Он точно увяжется за нами, и я не смогу побыть с Джоем наедине. Ты должна выручить меня, Фрэнси. Три девушки уже отказались.