Когда Фрэнси приносила ему заляпанную отцовскую рубашку, он быстро убирал ее под прилавок, доставал квадратик бумаги с загадочными значками, окунал тонкую кисточку в бутылочку с тушью, чертил несколько линий и протягивал Фрэнси этот волшебный документ взамен обычной грязной сорочки. Этот обмен казался Фрэнси необыкновенно выигрышным.
Внутри лавки стоял чистый, теплый, очень легкий запах, примерно так пахнут лишенные запаха цветы в теплом помещении. Загадкой оставалось, когда китаец занимается стиркой – возможно, глубокой ночью, потому что каждый день с семи утра до десяти вечера он стоял за чистой железной доской и водил тяжелым утюгом туда-сюда. Внутри утюга пряталась маленькая газовая горелка, которая поддерживала температуру. Фрэнси этого не знала. Она полагала, что перед ней еще одна загадка этого народа – китайцы умеют гладить утюгом, который никогда не нагревают на плите. У нее было смутное предположение, что тепло выделяет какое-то вещество, которым китаец обрабатывает рубашки и воротнички вместо крахмала.
Когда Фрэнси приходила забрать рубашку и клала квитанцию и деньги на прилавок, китаец протягивал ей сложенную рубашку и два плода личи. Фрэнси любила эти фрукты. Скорлупка легко ломается, а под ней мягкая сладкая мякоть. В мякоти прячется твердая косточка, которую никому из детей не удавалось расколоть. Говорили, что внутри этой косточки прячется еще одна косточка поменьше, а в той – еще одна, и так без конца. Говорили, что потом косточки становятся такие маленькие, что разглядеть их можно только через увеличительное стекло, а потом и того меньше, так что их вообще не разглядишь, но они все равно там есть и никогда не кончаются. Так Фрэнси впервые столкнулась с понятием бесконечности.
Больше всего Фрэнси любила, когда китаец давал сдачу. Он вынимал маленькую деревянную рамку, в которую были вставлены тонкие прутики, а на них синие, красные, желтые и зеленые шарики. Он передвигал шарики, быстро прикидывал что-то в уме, сдвигал шарики на место и провозглашал: «тлицать девять цент». Маленькие шарики подсказывали ему, сколько денег взять, а сколько вернуть.
Ах, как хорошо быть китайцем, думала Фрэнси, и считать на такой чудесной игрушке, и есть вкусные личи, и еще знать тайну утюга, который всегда остается горячим без нагревания на плите. Ах, и еще рисовать эти значки тонкой кисточкой, быстрыми движениями, и ставить в конце черный росчерк, легкий, как крылья бабочки! Это была восточная сказка в Бруклине.
Уроки музыки! Волшебные слова! Как только Ноланы устроились на новом месте, Кэти зашла по объявлению об уроках музыки, которое заприметила при переезде. Ее встретили две сестры, их звали мисс Тинмор. Мисс Лиззи Тинмор учила играть на фортепьяно, а мисс Мэгги Тинмор ставила голос. Цена двадцать пять центов за урок. Кэти предложила сделку. Она будет делать Тинморам часовую уборку в обмен на еженедельный урок. Мисс Лиззи возразила, что ее время стоит дороже, чем время Кэти. Кэти ответила, что время есть время. Ей удалось убедить мисс Лиззи в том, что время есть время, и договоренность была достигнута.
Наступил исторический день, когда состоялся первый урок. Фрэнси и Нили получили строгий наказ сидеть во время урока в гостиной, смотреть во все глаза и слушать во все уши. Для педагога приготовили стул. Дети сели рядышком напротив, Кэти, волнуясь, несколько раз переставляла стулья, и вот они уселись в ожидании.
Мисс Тинмор пришла ровно в пять. Хоть ей требовалось всего лишь подняться по лестнице, одета она была по полной форме. Пальто. Лицо прикрывала плотная вуаль. Шляпку украшало красное птичье крыло, безжалостно приколотое двумя булавками. Фрэнси уставилась на эту жестокую шляпку. Мама увела ее в спальню и прошептала, что крыло на самом деле не крыло, а просто несколько перьев, склеенных вместе, и не надо так таращить глаза. Фрэнси поверила маме, но все равно это изуверское украшение притягивало ее взгляд как магнитом.
Мисс Тинмор принесла с собой все, кроме разве что фортепьяно. Достала никелевый будильник и метроном на батарейке. Будильник показывал пять часов. Она завела его на шесть и поставила на пианино. Отсчет ее бесценного времени начался – она сочла, что вправе потратить его часть на свои приготовления. Сняла жемчужно-серые, плотно облегающие перчатки, подула на каждый палец, разгладила перчатки, свернула и положила на фортепьяно. Потом приподняла вуаль и откинула ее назад на шляпку. Размяла пальцы, посмотрела на будильник, осталась довольна количеством потраченных минут, включила метроном, села на свое место, и урок начался.