Еще была мисс Бернстоун, ее любили не так горячо, как мистера Мортона, но восхищались ею не меньше. Специальная учительница рисования, она приходила раз в неделю. Приходила из другого мира, мира прекрасных платьев приглушенных зеленых или бордовых тонов. Лицо у нее было милое и нежное, и, подобно мистеру Мортону, она любила немытых и нелюбимых детей больше, чем чистеньких и ухоженных. Вот ее другие учительницы терпеть не могли. Да, они лебезили перед ней, но за спиной, когда она отворачивалась, провожали злобными взглядами. Они завидовали ее очарованию, красоте, привлекательности. Мисс Бернстоун была теплой, сияющей и очень женственной. Они понимали, что ночью она не спит в одиночестве, как они в течение долгих лет.
Мисс Бернстоун говорила чистым певучим голосом. Ее прекрасные руки ловко управлялись с мелком или кусочком угля. Глаз невозможно было оторвать от ее кисти, когда она держала в руке карандаш. Один взмах – и перед вами яблоко. Еще два взмаха – и вот уже это яблоко держит пухлая детская ручонка. В дождливый день мисс Бернстоун не проводила урока. Она брала альбом, угольный карандаш и рисовала самого нищего, самого жалкого ребенка в классе. И на завершенном рисунке не оставалось ни нищеты, ни убожества, только прекрасное лицо, а в нем – невинность и горечь ребенка на пороге взросления. Да, мисс Бернстоун была великолепна.
Два этих приходящих учителя были как яркие вспышки солнца в потоке серых школьных будней, составленных из унылых часов, когда учительница заставляла учеников сидеть прямо, заложив руки за спину, пока сама читала роман, спрятанный под столом на коленях. Будь все учителя такими, как мисс Бернстоун и мистер Мортон, Фрэнси считала бы, что она очутилась на седьмом небе. Но она была на земле. А на земле так уж заведено: темный и мрачный фон необходим, чтобы оттенить сияние солнца в его славе.
О, этот волшебный день, когда ребенок осознает, что умеет читать печатные слова!
В течение какого-то времени Фрэнси узнавала буквы, произносила их по одной, а потом пыталась соединить в слово. И вдруг она взглянула на страницу, и в тот же миг слово «мышь» обрело смысл. Она смотрела на буквы, а в уме у нее резво скакала серая мышка. Фрэнси перевела взгляд на следующее слово и увидела «лошадь», она цокала копытами, и солнце переливалось на блестящем боку. Слово «бег» поразило ее, она задышала так тяжело, как будто задохнулась от бега. Препятствие, которое отделяло звучание отдельных букв от смысла целого слова, исчезло, и печатные слова превращались в разные вещи с первого взгляда. Фрэнси быстро прочитала несколько страниц и чуть не заболела от перевозбуждения. Ей хотелось кричать во всю глотку. Она умеет читать! Умеет читать!
С этого момента благодаря чтению перед Фрэнси открылся целый мир, он принадлежал ей. Она навсегда избавилась от одиночества, от желания иметь близких друзей. Книги стали ее друзьями, и для каждого настроения находилась своя книга. Когда хочется тихо поговорить по душам – есть поэзия. Когда заскучаешь в тишине – приключения. Когда Фрэнси подросла, наступил черед любовных романов, а если хотелось поглубже заглянуть в чужую жизнь – она читала биографии. В тот момент, когда Фрэнси обнаружила, что умеет читать, она поклялась всю жизнь прочитывать по книге в день.
Фрэнси нравились числа, нравилось складывать и вычитать. Она придумала игру: цифры – это семья, мама, папа и их дети. Решая пример, Фрэнси сочиняла про них историю. Нолик – младенец, который не умеет ходить. Он не доставляет больших осложнений. Если встречаешь, нужно взять на руки и покачать. Единица – хорошенькая девочка, которая только что выучилась ходить, добрая и послушная, двойка – мальчик, который неплохо ходит и умеет немного говорить. С ним в семье (то есть в примере) никаких особых трудностей. А вот тройка – мальчик постарше, уже ходит в детский сад, за ним нужно внимательней присматривать. Четверка – девочка, ровесница Фрэнси, и с ней справиться почти так же просто, как с двойкой. Мама – это пятерка, заботливая и добрая. В трудную минуту она приходит и наводит порядок в семье, как положено маме. Папа – это шестерка, он строгий, но справедливый. А вот семерка не сулит ничего хорошего. Это старый ворчливый дедушка, и не всегда понятно, как ему угодить. У бабушки – восьмерки – тоже непростой характер, но с ней разобраться проще, чем с семеркой. Хуже всего – девятка. Это мамина подруга, и обычно намучаешься, пока найдешь ей место в семейном кругу.