Наступило четыре часа. Сигара была докурена, газета валялась смятая на полу, Кэти надоело слушать последние новости, она собрала Нили и пошла навестить Марию Ромли.
Фрэнси с папой вышли тоже, держась за руки. Джонни надел свой единственный наряд – фрак и котелок и выглядел потрясающе. Стоял чудесный октябрьский день. Теплое солнце и свежий ветерок вместе постарались, чтобы в каждом закоулке ощущался острый запах океана. Прошли несколько кварталов, завернули за угол и оказались в том самом районе. Только в таком гигантском спруте, как Бруклин, могли рядом существовать такие контрасты. В этом районе обитали американцы в пятом или шестом поколении. А в районе у Ноланов, если ты сам родился в Америке, то уже мог гордиться так, словно приплыл на «Мэйфлауэре».
По правде, в классе только у Фрэнси отец с матерью родились уже в Америке. В начале учебного года учительница вызывала учеников по списку и спрашивала, откуда они родом. Все отвечали примерно одно и то же.
– Я американка из Польши. Мой отец родился в Варшаве.
– Я американец родом из Ирландии. Отец с матерью родились в графстве Корк.
Когда учительница назвала фамилию Ноланов, Фрэнси гордо ответила:
– Я американка.
– Знаю, что американка, – с некоторым раздражением сказала учительница. – Но кто ты по национальности?
– Американка! – еще более гордо повторила Фрэнси.
– Или ты скажешь, где родился твой отец, или я пошлю тебя к директору.
– Мои родители американцы. Они родились в Бруклине.
Все дети обернулись, чтобы посмотреть на девочку, чьи родители не приехали из другой страны. И тогда учительница сказала:
– В Бруклине? Хм. Да, тогда ты, пожалуй, американка.
А довольная Фрэнси преисполнилась гордости. Какое удивительное место этот Бруклин, думала она, если, просто родившись здесь, ты становишься американцем!
Папа рассказал ей об этом незнакомом районе: предки его жителей приехали в Америку больше ста лет назад, в основном из Шотландии, Англии и Уэльса. Мужчины – мебельщики, первоклассные столяры. Есть среди них и мастера по металлу, которые работают с серебром, золотом и медью.
Папа пообещал как-нибудь сводить Фрэнси в испанскую часть Бруклина. Мужчины там занимаются изготовлением сигар, они не скупятся потратить несколько пенни в день, чтобы нанять человека, который читает им во время работы. Читает прекрасные книги.
Фрэнси и Джонни шли по тихой воскресной улице. Фрэнси увидела лист, который сорвался с ветки, и побежала, чтобы подхватить его. Ярко-красный, с золотым ободком. Она любовалась листом и думала, неужели ей еще раз может встретиться что-то столь же прекрасное. Из-за угла вывернула женщина – сильно нарумяненная, в боа из перьев. Она улыбнулась Джонни и спросила:
– Скучаете, мистер?
Джонни взглянул на нее и мягко ответил:
– Нет, сестра.
– Точно? – спросила она игриво.
– Точно, – спокойно ответил он.
Она пошла дальше. Фрэнси подбежала к отцу и дернула его за рукав:
– Это дурная женщина, папа? – взволнованно спросила она.
– Нет.
– А по виду дурная.
– Дурных людей очень мало на свете. Много людей, которым не повезло.
– Но у нее же лицо размалевано и…
– Она знавала лучшие дни, – сказал он, и это выражение ему самому понравилось. – Да, она знавала лучшие дни.
Джонни впал в задумчивое настроение. Фрэнси отбежала вперед и продолжила собирать листья.
Они подошли к школе, и Фрэнси с гордостью показала ее папе. Позднее солнце подкрасило неяркие кирпичи, а маленькие окна, казалось, дрожат в его лучах. Джонни долго смотрел, потом сказал:
– Да, вот это школа так школа. Вот это я понимаю.
И, как всегда, когда его что-то волновало или трогало до глубины души, он выразил свои чувства пением. Прижал старый котелок к сердцу, встал ровно и, глядя на школу, запел:
Человеку со стороны это показалось бы глупым: мужчина в зеленоватом фраке и свежей рубашке держит за руку худую изможденную девочку и самозабвенно поет посреди улицы пошлую песенку. Но, по мнению Фрэнси, Джонни вел себя абсолютно правильно и даже прекрасно.
Они перешли улицу и вышли на поле, которое в народе называлось пустырем. Фрэнси набрала целый букет золотарников и диких астр, чтобы принести домой. Джонни рассказал ей, что когда-то здесь были индейские захоронения и он мальчиком часто приходил сюда, искал наконечники стрел. Фрэнси предложила поискать. Они побродили с полчаса и ничего не нашли. Джонни припомнил, что в детстве он тоже ни разу ничего не нашел. Это ужасно рассмешило Фрэнси. Тогда папа признался, что, может, это вовсе и не индейское кладбище, просто кто-то выдумал эту историю про индейцев. Если говорить начистоту, то Джонни сам ее и выдумал.