А санки! Это была несбыточная мечта каждого ребенка! Новые санки, на которых кто-то додумался нарисовать цветок – синий с ярко-зелеными листьями, у санок черные полозья, гладкий руль из твердого дерева, они покрыты блестящим лаком! А какие названия написаны на них! «Розовый бутон»! «Магнолия»! «Снежный король»! «Молния»! Фрэнси думала: «Будь у меня такие санки, я бы ни о чем больше не просила Бога до конца жизни!»
Были там и ролики из блестящего металла с ремешками из хорошей коричневой кожи, они лежали на ватном сугробе посреди слюдяного снега и жаждали движения, чуткие серебристые колесики подрагивали, дунь на них – и они закрутятся.
Много там было удивительных вещей. Фрэнси не могла все вместить в сознание, голова кружилась, начинало подташнивать от созерцания этой красоты, от историй про игрушки в витринах, рождавшихся в воображении.
Елки начинали продавать за неделю до Рождества. Их ветки были связаны, чтобы не раскидывались во всю ширь: так деревья удобнее перевозить. Продавцы елок арендовали место на тротуаре возле какого-нибудь магазина, огораживали его веревкой на колышках и сваливали туда елки. Целыми днями они прохаживались туда-сюда вокруг пахучих деревьев, дули на окоченевшие руки без перчаток и с робкой надеждой поглядывали на прохожих. Одни просили отложить дерево до конца дня, другие приценивались, присматривались и сразу покупали. Но большинство подходило просто, чтобы коснуться ветки, незаметно сжать в щепотку колючие иголки и вдохнуть смоляной дух. Холодный воздух был пропитан хвойным ароматом и запахом апельсинов, которые появлялись в магазинах только на Рождество, и на короткое время убогие улочки делались праздничными.
Существовал в Бруклине довольно жестокий обычай. Он касался тех деревьев, которые остались не проданными до полуночи сочельника. Все знали, что если дождаться этого часа, то дерево не придется покупать – «само к тебе прилетит». И это следовало понимать буквально.
В канун Рождества Всеблагого Спасителя Нашего, ближе к полуночи охотники собирались возле нераспроданных деревьев. Продавец швырял в них дерево за деревом, начиная с самого большого. Доброволец становился напротив. Если не падал от удара, то дерево доставалось ему. Если упал – упустил свой шанс выиграть дерево. Только самые крепкие мальчики и немногие юноши рисковали вставать под большое дерево. Остальные скромно ждали, пока не дойдет очередь до дерева, которое им по силам. Малыши дожидались крошечных елочек в фут высотой и визжали от счастья, когда получали их.
В тот сочельник, когда Фрэнси было десять лет, а Нили девять, мама в первый раз разрешила им попытать счастья в елочных соревнованиях. Фрэнси присмотрела себе дерево еще днем. Она простояла возле него до вечера, моля Бога, чтобы его не купили. К великой радости, в полночь она обнаружила дерево на месте. Самая большая елка из всех стоила так дорого, что всем оказалось не по карману. Десять футов высотой. Ветки до самого верха были связаны новой белой веревкой.
Продавец выбрал его первым. Не успела Фрэнси и слова сказать, как соседский парень лет восемнадцати, по имени Панки Перкинс, выступил вперед и велел кидать в него. Продавец спросил, с чего Панки так обнаглел. Он оглядел толпу и крикнул:
– Есть еще желающие?
Фрэнси сделала шаг вперед и сказала:
– Я, мистер.
Продавец елок саркастически рассмеялся. Дети захихикали. Взрослые, которые собрались поглазеть, захохотали.
– Не дури. У тебя сил не хватит, – сказал продавец.
– А вместе с братом хватит.
Фрэнси вытащила Нили из толпы. Продавец посмотрел на них – худенькая девочка, щеки уже ввалились от недоедания, но подбородок еще по-детски круглый. Посмотрел на ее брата – мальчик со светлыми волосами и круглыми голубыми глазами, Нили Нолан, весь простодушие и доверчивость.
– Двое – это нечестно! – взвизгнул Панки.
– Заткни свою грязную пасть, – посоветовал ему продавец, которому принадлежала вся власть в этот момент. – Эти малыши не из трусливых. А ну, все отойди. Сейчас эти ребятишки покажут, на что они годятся.
Все расступились, образовав живой коридор. Фрэнси с Нили стояли на одном конце, а мужчина с огромной елкой – на другом. Это походило на человеческую воронку, ее узкий конец образовывала Фрэнси с братом. Елочник согнул могучие руки, изготовясь бросить елку. Он видел, какие крошечные фигурки стоят в конце коридора напротив. На долю секунды продавцу елок приоткрылись муки Гефсиманского сада.