Наконец малышка Тилли родилась, и материнская грудь снова наполнилась молоком. Увидев, как Тилли сосет грудь, Гасси закатил истерику. Кидался на пол, визжал и бился головой. Он не ел четыре дня и не ходил в туалет. Он исхудал, и мать испугалась. Она подумала – не случится большой беды, если разок приложить его к груди. Это была большая ошибка. Гасси повел себя как наркоман, получивший дозу после долгого перерыва. Он и не думал завязывать.
Он высасывал у матери все молоко до капли, и малышке Тилли, болезненной и слабой, пришлось перейти на бутылочку.
Гасси в ту пору исполнилось уже три года, для своих лет он был крупным ребенком. Как все мальчики, он носил штаны до колен и грубые ботинки с медными набойками. Едва завидев, что мать расстегивает платье, он подбегал к ней. Он клал локоть матери на колено и сосал ее грудь, стоя, небрежно скрестив ноги и обводя взглядом комнату. Пировать в этой позе ему не составляло труда, потому что без корсета материнская грудь вываливалась чуть ли не до колен. Гасси, сосущий грудь, представлял жутковатое зрелище и чем-то напоминал завсегдатая бара, который потягивает толстую сигару, закинув ноги на стойку.
Соседи узнали про странности Гасси и, конечно, возбужденным шепотом обсуждали его патологическое пристрастие к материнской груди. Отец Гасси дошел до того, что отказался спать с женой, говорил, что она вскармливает чудовище. Бедная днем и ночью ломала голову, как отучить Гасси от груди. Она понимала, что он уже слишком большой, чтобы сосать грудь. Ему четвертый год. Она опасалась, что постоянные зубы у него вырастут кривыми.
Однажды она взяла банку с дегтем, щетку и закрылась в ванной, где старательно вымазала левую грудь. Вокруг соска нарисовала губной помадой страшную рожу с огромными зубами. Она застегнула платье, вышла в кухню и села на стул возле окна. Когда Гасси увидел мать, он отшвырнул под раковину кубики, с которыми играл, и подошел к ней, чтобы пообедать. Он скрестил ноги, оперся локтем на ее колено и замер в ожидании.
– Гасси хочет ням-ням? – ласково спросила мать.
– Дя!
– Хорошо. Гасси получит вкусный ням-ням.
Мать резко распахнула платье, и на Гасси уставилась страшная зубастая рожа. На мгновение он обомлел от страха, а потом с криком помчался прочь, залез под кровать и просидел там двадцать четыре часа. Наконец он вылез дрожа. Он опять переключился на черный кофе и вздрагивал каждый раз, когда натыкался взглядом на материнскую грудь. Так Гасси был отлучен от груди.
Его мать поделилась своим достижением с соседями. Это положило начало новому способу отлучения младенцев от груди, который назывался «показать ребенку рожу Гасси».
Джонни слышал эту историю, но противного Гасси выкинул из головы. А малышка Тилли не выходила из головы. Он думал, что девочка лишилась чего-то очень важного в жизни и, наверное, чувствует себя обделенной. Он вообразил, что плавание на лодке хоть как-то залечит рану, которую нанес ей ненормальный брат. Джонни послал Фрэнси спросить, не отпустят ли малышку Тилли с ними. Удивленная мать охотно согласилась.
В следующее воскресенье Джонни с тремя детьми отправился на Канарси. Фрэнси было одиннадцать лет, Нили десять, а малышке Тилли – четыре года. Джонни был в котелке и смокинге, в манишке со свежим воротничком. Фрэнси и Нили были одеты как обычно. Малышку Тилли мать приодела по такому случаю в дешевое, но красивое кружевное платье, отделанное розовой лентой.
В трамвае они сели на переднее сиденье, и, пока ехали, Джонни подружился с водителем, рассуждал с ним о политике. Вышли на конечной остановке – в Канарси, и подошли к маленькой пристани, возле которой стояла покосившаяся лачуга. Пара подмокших лодок покачивалась у берега на полусгнивших веревках. Объявление на лачуге гласило: «Аренда удочек и лодок». Пониже буквами покрупнее было написано: «ПРОДАЖА СВЕЖЕЙ РЫБЫ».
Джонни потолковал с дяденькой из лачуги о том о сем и, как обычно, подружился с ним. Дяденька пригласил его к себе в избушку промочить горло, чтобы глаза с утра получше разлеплялись, и добавил, что он этот эликсир опробовал перед сном – глаза от него так и слипаются.
Пока Джонни в избушке разлеплял глаза, Нили и Фрэнси обсуждали – каким образом эликсир, от которого глаза слипаются, поможет их разлепить. Малышка Тилли стояла рядом в своем кружевном платьице и молчала.
Джонни вышел с удочкой в одной руке и жестянкой, наполненной червями, в другой. Добрый дяденька отвязал ту из лодок, что выглядела покрепче, вручил конец веревки Джонни, пожелал ему удачи и вернулся в свою хижину.