После того как охранник уходил, Джонни ложился на кушетку Барта, ощущая под тощей подушкой пистолет. Он надеялся, что кто-нибудь предпримет попытку ограбить банк, а он спасет деньги и станет героем. Но все ночные бдения проходили без приключений. Даже охраннику так и не удалось застукать свою жену на измене. Проскользнув в дом, он всякий раз обнаруживал, что молодая женщина спит крепким сном в полном одиночестве.
Когда Джонни услышал про изнасилование и убийство, он пошел в банк, чтобы поговорить со своим приятелем Бартом. Он спросил охранника, нет ли у того еще одного пистолета.
– Есть. А что?
– Можешь дать мне?
– Зачем, Джонни?
– Тут один подонок убил девочку из нашего квартала.
– Надо думать, его поймают, Джонни. Точно тебе говорю, поймают они этого сукина сына.
– Но у меня дочь!
– Да, я знаю, Джонни.
– Вот я и прошу у тебя пистолет.
– Это нарушение закона Салливана.
– А уходить с дежурства разве не нарушение закона? Оставлять меня в банке разве не нарушение закона? Откуда ты знаешь – может, я захочу его ограбить?
– Брось, Джонни.
– Если мы нарушаем один закон, почему не можем нарушить другой?
– Ну ладно, ладно. Дам тебе пистолет.
Он открыл ящик стола и вынул пистолет.
– Смотри сюда. Если хочешь кого-нибудь убить – целишься вот так, – он прицелился в Джонни. – И нажимаешь вот сюда.
– Ясно. Дай попробую.
Джонни, в свою очередь, прицелился в Барта.
– Годится, – кивнул Барт. – Правда, сам я никогда из этой штуковины не стрелял.
– А я вообще первый раз держу пистолет в руках, – ответил Джонни.
– Ты осторожнее, – тихо сказал охранник. – Он заряжен.
Джонни вздрогнул и осторожно убрал пистолет.
– Надо же, Барт, я не знал. Мы ведь могли убить друг друга.
– И то верно! – Охранника передернуло.
– Одно движение пальца – и нет человека, – пробормотал Джонни.
– Джонни, ты ведь не собираешься убивать себя?
– Нет, пусть это сделает виски, – Джонни рассмеялся и резко оборвал смех.
Когда он уходил с пистолетом, Барт сказал:
– Дай знать, если поймаешь эту сволочь.
– Хорошо, – пообещал Джонни.
– Ну пока.
– Пока, Барт.
Джонни собрал свою семью и показал пистолет. Он предупредил Фрэнси и Нили, чтобы не прикасались к нему.
– В этом маленьком цилиндре прячется смерть, ее хватит на пятерых, – торжественно произнес он.
Фрэнси подумала, что револьвер похож на гигантский согнутый палец, которым манят смерть и выпускают ее на волю. Она облегченно перевела дух, когда папа убрал пистолет с глаз долой под подушку.
Пистолет пролежал под подушкой у Джонни месяц, никто к нему не прикасался. Нападения в районе не повторялись. Походило на то, что преступник перебрался в другое место. Матери начали успокаиваться. Некоторые, правда, подобно Кэти, продолжали дежурить у дверей или на лестнице, встречая детей из школы. Убийца обычно подстерегал своих жертв на темных лестничных площадках. Кэти считала, что лучше проявлять бдительность, чем потом кусать локти.
И вот, когда все окончательно успокоились и потеряли бдительность, извращенец снова заявил о себе.
Однажды днем Кэти мыла лестницу в соседнем доме. Она услышала детские голоса на улице и поняла, что уроки в школе закончились. Она задумалась, стоит ли идти домой, чтобы встретить Фрэнси в подъезде, как делала все время после ужасного убийства. В конце концов, Фрэнси почти четырнадцать, она большая и сможет сама постоять за себя. Обычно маньяк нападал на девочек лет шести-семи. Может, его поймали в другом районе и посадили в тюрьму. И все же… Кэти поколебалась, но решила пойти домой. Все равно кончается мыло, так что она убьет двух зайцев, если сходит домой.
На улице она огляделась и встревожилась, не увидев Фрэнси среди детей. Потом вспомнила, что Фрэнси ходит в дальнюю школу и возвращается позже. Зайдя в квартиру, Кэти решила подогреть кофе и выпить чашку. Тем временем Фрэнси вернется, и Кэти успокоится. Она зашла в спальню проверить, под подушкой ли пистолет. Разумеется, он лежал там, и Кэти почувствовала себя дурой. Она выпила кофе, взяла новый кусок хозяйственного мыла и собралась обратно на работу.
Фрэнси подошла к дому в обычное время. Открыла дверь, осмотрела длинный узкий коридор, ничего не увидела и закрыла глухую деревянную дверь за собой. В коридоре стало темно. Она сделала несколько шагов по направлению к лестнице, поставила ногу на ступеньку и тут заметила его.
Он вынырнул из маленькой ниши под лестницей, где находился вход в подвал. Двигался бесшумно, но стремительно. Худой, маленького роста, в потертом черном костюме и рубашке без воротничка и галстука. Густые спутанные волосы росли почти от самых бровей. Нос крючком, узкие губы. Фрэнси сделала еще один шаг, а когда получше разглядела его, ноги приросли к цементу. Она не могла оторвать их! Руками вцепилась в перила и привалилась к ним. Окаменела она оттого, что мужчина приближался с расстегнутыми брюками. Фрэнси уставилась на выставленную наружу часть его тела с ужасом, который полностью парализовал ее. Белый червяк контрастировал с руками и лицом омерзительного землисто-желтого цвета. Фрэнси почувствовала такую же тошноту, как при виде жирных белых личинок, которые копошились в дохлой крысе. Она хотела крикнуть «мама», но горло перехватило, и только струйка воздуха с шипением вырвалась из него. Как в страшном сне – пытаешься закричать, а голоса нет. И шевельнуться она не могла! Не могла шевельнуться! Она так сжимала перила, что руки заболели. Ей показалось, что они сейчас отвалятся. Он приближается, а она не может убежать! Не может! Господи, взмолилась она, сделай так, чтобы из ближней квартиры кто-нибудь вышел!