— В Корнуолле было несколько громких случаев ограблений. Одну грабительницу по имени Мэри Брайант сослали в Австралию на семь лет за кражу шляпки. В то время Британия ссылала в Австралию заключённых, там находились тюремные поселения. Правда, путь в Австралию морем был, пожалуй, еще хуже самого заключения.
— За кражу шляпки? — Полли не верила своим ушам.
— Её должны были повесить, — произнесла мама, вздыхая. — В те времена законы были куда суровее. Но ей удалось сбежать. Вместе с мужем и несколькими друзьями они украли лодку и уплыли из Австралии. Но их снова поймали, потому что её муж хвастался, какой хитроумный план они придумали. Правда, Мэри Брайант была из Фоуи, а это не так близко к Пенхэллоу, да и разбойницей она не была. Так что это не совсем то, о чём ты меня спрашивала. Ой! Вспомнила! Уверена, записи о разбойниках есть в местных судебных органах. Гости, приезжавшие в Пенхэллоу на празднества и балы, подвергались нападениям грабителей.
— Ух ты… Значит, полиция их поймала?
— Тогда не было полиции. Ее не существовало до 1700-х годов, когда появились так называемые ищейки с Боу-стрит, первые сыщики. А то, о чём я тебе рассказала, происходило гораздо раньше.
— Но… что же оставалось делать людям, если не было полиции? В смысле, если кого-то ограбили? Не понимаю.
— Согласна, это странно, но тогда были только констебли, да и то они не гонялись за преступниками, а лишь арестовывали тех, кого уже поймали. Тогда люди, по сути, выполняли функции полицейских и самостоятельно производили задержания. Вот это и произошло в Пенхэллоу. В те времена владелец дома был мировым судьёй, то есть отвечал за вынесение приговоров. Он был так разъярён из-за грабежей, что организовал своих слуг в своего рода полицейский отряд и лично повёл их ловить разбойников.
Полли сглотнула.
— И кто из Пенхэллоу это был?
Мама наморщила лоб, стараясь припомнить.
— Ох, они у меня все смешались. Тот, который был перед Лоуренсом. Энтони вроде. — Полли кивнула. Это имя называл Пятнышко. — Если тебе так интересно, можем найти его портрет в портретной галерее. Правда, уже довольно поздно…
— Нет, не поздно! — Полли вскочила с дивана. — Ты можешь взять чай с собой. Пожалуйста, мамочка…
— Ну хорошо, в конце концов, сейчас же каникулы, — улыбнулась мама. — Я помню его портрет, потому что он изображён на нём с весами как символ того, что он судья. Судьи, в символическом смысле, должны взвешивать слова подсудимого, чтобы узнать правду, — добавила она, видя, что Полли смотрит на неё с недоумением. — Они мысленно взвешивали доказательства, чтобы решить, виновен человек или нет. Имя сэра Энтони будет указано на табличке под портретом. Мне кажется, есть и картина, на которой изображено одно из роскошных торжеств, которые устраивались в Пенхэллоу.
— Ты не очень устала? — спросила Полли, вспомнив, как мама без сил вытянулась на диване.
— Ну, если ты мне поможешь. Ты же знаешь, как я люблю рассказывать тебе об истории Пенхэллоу. Это моя работа. К тому же у меня такое чувство, что ты сейчас знаешь о моей работе куда больше, чем когда я работала в музее в Лондоне.
Полли взяла маму за руку и потянула её, поднимая с диванных подушек. Вдвоем они спустились по винтовой лестнице вниз и пошли по длинной, узкой галерее. Это помещение было закрыто для посетителей, и Полли время от времени там читала. У окон были очень удобные, мягкие широкие сиденья. Полли не помнила, как выглядела картина, о которой говорила ее мама, но это и неудивительно — на стенах в галерее висели сотни картин.
Мама осматривалась, бормоча себе под нос:
— Ну и где же ты? Я же помнила, что с этой стороны. А, вот он, Полли, посмотри. На табличке написано, что это сэр Энтони.
У мужчины на портрете были длинные, темные, слегка волнистые волосы и тонкие усики. На нём был роскошный камзол, а в руке, как и говорила мама, он держал весы. В лице Энтони Пенхэллоу (Полли даже прикусила губу от этой мысли) сквозила жестокость. Этот человек явно без лишних раздумий отправлял преступников на виселицу. Что-то безжалостное было в том, как крепко он сжимал свои тонкие губы. Полли поежилась.
— А вот и вторая картина, о которой я говорила.
Мама нагнулась, чтобы лучше рассмотреть, — картинами были завешаны все стены, а это полотно висело в дальнем углу.
— Это, наверное, было поистине роскошное торжество.
— Ты знаешь, когда оно состоялось? — спросила Полли, опускаясь на колени перед картиной. Полотно было нарисовано тёмными красками, и Полли сначала даже не сумела рассмотреть, что же на нём изображено, но когда вгляделась, то поняла, что художник изобразил праздник в садах поместья. Торжество происходило вечером. Полли узнала Пенхэллоу — террасу, статуи Магнуса и Рекса, над головами которых горели подвесные светильники.