В это время отец Велимир призвал к себе Светозара. Он, видно, смертельно устал за эту ночь, руки его дрожали.
– Совсем плохо вижу, Светозарушка… – он протянул руку, провел по груди и плечам юноши. – Хорош! – сказал. – И ловок, и статен, и мыслью светел, вот бы Мечислав порадовался! Без страха оставляю тебя, Светозар Яромирович, – волхв впервые назвал его по отчеству. – Береги буковицы, детей обучай грамоте, чтобы могли прочесть и знали про своих отцов, дедов и прадедов. Особливо береги Хорыгину Кудесную Книгу, дабы ведали наши потомки про дни наши тяжкие и светлые, про то, как старались мы уберечь Русь Великую и какими славными были праотцы наши… Чтобы помнили они о славе той и всегда держали в сердце Русь, которая есть и пребудет землей нашей… И еще хочу попросить… Где б ты ни был, собирай книги старинные, переписывай Веды славянские, храни и передавай надежным людям…
– Отчего так говоришь, отче? – с тревогой спросил Светозар.
– Помру я нынче, – ровным голосом, будто говорил о чем-то простом и обычном, сказал волхв. – Нет лучшего дня, чтоб чистым и спокойным уйти на луга Свароговы… Вот это – посох Мечислава, отныне он твой… И письмена береги… А сейчас помоги мне лечь на землю, так будет легче, уже зовет она меня…
Светозар уложил старика на траву, а сам опустился перед ним на колени.
– Земли… дай мне… – задыхаясь, прошептал Велимир, – чтоб было с чем… перед Марой предстать…
Светозар вложил в непослушные ладони горсть земли, отец Велимир прижал ее к груди и стал что-то шептать, а затем четко и внятно произнес:
– Помни все, Светозарушка… Мири людей, не давай им без нужды за оружие браться, а только… при крайней… необходимости. Будьте счастливы… с Ивицей…
Старик еще подвигал губами, но уже беззвучно, и закрыл глаза, словно уснул. По телу легкой волной пробежала судорога, а затем оно стало спокойным и умиротворенным, будто просветлело изнутри. И Светозар понял, что отец Велимир покинул землю…
«Отец Велимир умер не от меча вражеского, не от напасти злой или огня пожарищного, он ушел оттого, что был стар, и все, что мог сделать в этой жизни, исполнил. Нынче такая смерть – редкость», – думал Светозар, вышагивая рядом с телегой, на которой лежало бездыханное тело волхва.
Цепи, ботала, бляхи, другие железные и серебряные предметы, висевшие на погребальной повозке, вызванивали в такт медленному шагу коней, хорошо смазанные колеса почти не скрипели. Жреца хоронили по старому степному обычаю, существовавшему у южных русов с прадавних, еще скотоводческих времен.
– Дон-н-н, дон-н-н, – звенело железо.
– Трр-а-к, тр-ра-к, – глухо звякали цепи.
– Дз-и-нь-ь, дзинь-нь-ь, – мелодично отзывались серебряные бляхи.
Люди, услышав печальные звуки, бросали свои дела и выходили к дороге, чтобы проститься со жрецом, который лечил их, судил и мирил под Дубом, хранил старину, помогал во все дни радостей и печалей, справлял требы богам на всех празднованиях и тризнах.
Почтительно кланялись люди, провожая волхва в последний путь. Медленно двигалась повозка. Осторожно, будто чуя ответственность, переступали кони, провозя старого Велимира по его земле, чтобы он в последний раз посмотрел не нее и чтобы люди, в свою очередь, простились с ним.
Заунывный перезвон исходил, казалось, от самой Вечности, напоминая о скоротечности земной жизни, о Яви, неизбежно перетекающей в Навь. И река эта устремляется назад, в прошлое, унося с собой всех, кто ненадолго прикоснулся к проявленному миру. Течет синяя река, стремительная, как Время, уплывают люди по ней на Тот Свет, и там живут, землю рают, пшеницу сеют и вено венят на полях страдных. Но попадает туда лишь тот, кто жил по Прави, следуя Поконам Свароговым. А пренебрегавший ими исчезнет в Нави-реке без следа, проскочив между мельничными жерновами Времени, потому как из пустоцветного колоса и молоть нечего.
Люди понимали, что отец Велимир, живший по Прави, скоро будет в Ирии, и просили его не забывать о них, помогать добрым советом. Также просили передавать поклоны своим родным, которых здесь, на земле, помнят и чтут. На дорогу перед повозкой ложились купальские цветы, устилая последний путь мудрому кудеснику. Так похоронная процессия объехала все селение, приглашая на страву по умершему.
Когда народ собрался, в земле уже была вырыта яма. Сани, то есть верхнюю часть телеги, в которой лежал покойный, сняли с колес, обложили цветами, душистыми травами, обсыпали, по традиции, зерном.
Потом старейшина сказал речь, поблагодарил умершего за все благие дела, пожелал, чтоб земля была покойному пухом. Светозар тоже хотел сказать несколько слов, но не смог, из очей побежали долго сдерживаемые слезы. Началось прощание.