Ивица с внуком шла по лесу, высматривая в укромных уголках нужные ей травы. Собираясь за ними, она утром омылась и надела все чистое, как всегда делают настоящие травники. Стебельки, цветы и листья срывала осторожно, чтоб не повредить корня. Разговаривала с ними ласково, объясняла, что срывает их не просто из прихоти, а для лечения и укрепления людей и животных. «Земля-мать, разреши твои травы брать», – приговаривала Ивица, зная, что только так, заботливо собранные в свой день и внимательно приготовленные травы по воле взрастившей их Земли раскроют всю свою силу. Смышленый внучок с интересом прислушивался к словам бабушки и внимательно глядел, как споро и умело трудятся ее морщинистые руки.
Выйдя на опушку, подошли к пням нескольких срубленных дубов, которые, видно, некогда брали для возжигания Священного Огня. Сейчас они были покрыты молодой порослью, – мощные старые корни питали новую жизнь. Ивица бережно потрогала блестящие зеленые листочки.
– Живите, детки, растите дальше! – сказала она им. Внучок, старательно повторил ее слова и движения, это было так забавно, что Ивица улыбнулась.
Поставив лукошко, почувствовала, как затекла спина. Чтобы распрямить ее, обратилась лицом к солнцу и развела руки, напрягая свой еще довольно гибкий стан.
И в это мгновение огненный луч ударил ее в самое сердце, пронзив быстрой немилосердной болью. Черная темень объяла все непроглядным мраком, в котором мелькнули родные синие глаза, почему-то отрешенные и немые.
Затмение сознания прошло, она вновь увидела свет. Однако боль в сердце осталась, словно не вынутая стрела.
– Светоза-а-рушка-а-а! Ме-чис-лав! – лес содрогнулся от этого крика боли и отчаяния, будто раненая птица рванулась вверх, в последней надежде взлететь с перебитыми крыльями…
– Бабушка, бабушка, почто кричишь, здесь же я! – внучек испуганно теребил руку лежащей на земле Ивицы. Когда она, наконец, тяжело приподнявшись, с трудом уселась, опершись спиною на дубовый пень, заплаканный малец бросился к ней и обнял своими ручонками за шею. – Я же здесь, бабушка, я же вот он, почто ты так громко меня звала, а потом упала, мне страшно, бабушка!
– Прости, Светозарушка, ты и вправду здесь, – всхлипнула Ивица и дрожащими руками крепко прижала к себе испуганного внука.
Глава десятая. Древо жизни
Когда человек обращает свой ищущий взор к небу, в стремлении познать небесные Сварожии таинства, он не должен забывать о цветах и травинках, растущих под ногами, о жучках и букашках малых, дабы не растоптать их, покуда твой взор обращен ввысь.
Даждьбог сотворил Солнце в небе нашем, и сотворил Любовь в душе человеческой, и законы для них одни. Ибо любовь, подобно солнцу, должна ласково согревать близких, а не испепелять их убийственным жаром и не быть подобной куску холодного льда. Лишь так будет зеленеть Древо Жизни.
Христос был таким же волхвом, как я и другие кудесники. Мы ведь Перуновы дети, Даждьбожии внуки, и сила их в нас пребывает. И ты, человече, ежели являешься достойным жрецом своего Бога, то и силу его должен иметь. А коли не имеешь, значит, ты самозванец…
Лето 1071, Новгородчина
Широкая ладонь похлопала возницу по плечу. Телега остановилась.
– Я тут сойду, – крепкий широкоплечий муж с копной густых русых волос, тронутых сединою, соскочил на серую пыльную дорогу.
Сутулый возница обернулся, натянув вожжи, спросил удивленно:
– Чего ты? Я ж в самый Нов-град еду, прямо на Торг…
– Да нет, – возразил русоволосый, беря с тюков свою котомку и старый почерневший посох, – устал я трястись, пешком пойду. Ноги голове подмога, думается лучше. Дякую, тебе, друг подорожний, легкого пути!
– Как знаешь, – ответил возница, взмахивая кнутом.
И тут лицо его скривилось от боли, он ухватился за поясницу:
– Ох, как прострелило! Простыл, видать, вчерась, когда под телегой на сырой земле отдыхали…
Русоволосый подошел к нему.
– Ну-ка, сойди… – он помог кряхтящему мужику спуститься, потом снял свою свиту, отошел от дороги и простелил ее на траве.
– Ложись…
Возница, растерянно поглядывая, лег, подчиняясь уверенному голосу спутника.
Оголив мужику спину, русоволосый помял поясницу и хребет ставшими будто железными пальцами. Возница застонал. А когда «лекарь» правой ладонью коротко и резко нажал на позвонки, испуганно заверещал и вскочил, готовый крыть подорожного всяческими ругательными словами. Однако, к великому изумлению, почувствовал, что боль ушла.