– Вячеслав Михайлович, – как-то обратился к нему начальник отдела, – пока начальство твой меморандум изучает, давай, помоги в Четвертом отделе. Там руководство поменялось, дел невпроворот, а людей – сам знаешь…
Чумакова удивила данная просьба. Он не представлял своей роли в этом деле, ведь Четвертый отдел занимался вопросами религий. Но возражать не стал, поскольку твердо усвоил, что всякая, даже самая вежливая и мимолетная просьба начальства является приказом, который следует выполнять.
– Лимаренко. Геннадий Иванович, – пожал Чумакову руку худощавый черноволосый начальник отдела, смахивающий на индуса. – Рад, что вас к нам направили. Наших людей взяли в совместную с МВД бригаду по борьбе с коррупцией. В отделе вместе со мной всего три человека осталось…
– Боюсь, Геннадий Иванович, что помощник из меня никакой, я ведь вопросами религий не владею…
– Я и сам здесь человек новый, но работа не такая уж сложная, больше канцелярская. Нужно отобрать досье тех сект и течений, чья деятельность теперь не считается государственно опасной. Новые законы более либеральными стали, поэтому многие подпольные секты легализуются, официально регистрируются и ведут открытую деятельность. Что непонятно – консультируйтесь у Нины Семеновны, она во всех делах дока, восемнадцать лет здесь работает.
Чумаков три дня перебирал личные дела активистов из сект свидетелей Иеговы, баптистов, пятидесятников, адвентистов Седьмого Дня и прочих. Явочные квартиры, курьеры, тайники и склады литературы, подпольные типографии, связь с зарубежьем.
– Никогда не предполагал, что все это имеет такие масштабы, – обернулся он к Нине Семеновне, приятной светловолосой женщине средних лет плотной комплекции, часто свойственной людям, ведущим малоподвижный образ жизни. – Работа, прямо как у большевиков с «Искрой».
– Похоже, – согласилась женщина, – здесь и зарубежная финансовая помощь, и свои профессионалы-идеологи, и подвижники. Недавно пришлось выезжать на Украину, где брали подпольную типографию ЕХБСЦ, так выяснилось, что люди работали по восемнадцать часов в душном подвале, только по ночам выходили свежего воздуха глотнуть, лица у всех бледные, болезненные. Ну, представьте: все время взаперти, да еще свинцовой пылью дышать. Причем гробили себя, не получая за это ни копейки. Фанатики…
– Простите, Нина Семеновна, но, кажется, только вчера вы говорили о лояльности ЕХБ, что у них вполне легальные печатные издания, штаб-квартира здесь, в Москве, и глава организации свободно разъезжает на служебной «Чайке»…
– Вам, как новому человеку, пока сложно различать тонкости, – улыбнулась сотрудница. – Вчера я действительно говорила о ЕХБ – евангелистских христианах-баптистах, которые официально зарегистрированы и лояльно относятся к власти, проще говоря – контролируются нами. А ЕХБСЦ – евангелистские христиане-баптисты Совета церквей – контролируются, получают инструкции и материально-техническую помощь «оттуда» – вот и вся разница.
– Выходит, религия – только для тех, кто внизу, а для «верхов» – это всегда политика, – резюмировал Чумаков.
Женщина пожала плечами.
– Так было во все времена, и наше – не исключение.
– А как обстоят дела с родной, так сказать, православной церковью?
– Здесь свои особенности: борьба за место, влияние, источники доходов. Доносы друг на друга строчат, поэтому информаторов у нас хватает. Да сами можете взглянуть, вон картотека в верхнем левом ящике.
Нина Семеновна собрала рассмотренные папки в стопку, пересчитала, положила сверху сопроводительную записку.
– Ну, я пошла на утверждение, а потом сразу домой побегу, дочка обещала приехать. Вы когда будете уходить, дверь захлопните, ключ у меня есть.
Чумакову не очень хотелось копаться в церковных дрязгах, но сидеть без дела тоже было не в его правилах. Кроме того, он никогда не соприкасался близко с этой сферой человеческой жизни. За границей был знаком с одним падре. Правда, беседы их почти не выходили за рамки «Ситроена», который падре методично – весной и осенью – пригонял для техосмотра в его, Жана Пьера Леграна, автомастерскую. Ну вот, знал бы почтенный падре, что мсье Легран сейчас копается не во внутренностях «Ситроена» или «Мерседеса», а в доносах его ортодоксальных коллег.