Открыв указанный ящик, Вячеслав Михайлович скользнул взглядом по шеренге безликих цифр. А ведь за каждой из них кроются определенные люди и взаимоотношения, мелкие группы и целые движения. Вот, например, раздел: «Подрывная деятельность против советской православной церкви». «Даже так!» – восхитился Чумаков. Запомнив код, он отыскал шкаф, полку и стал перебирать папки, на которых, кроме номеров, были отдельные названия или фамилии. Вот совсем тонкая папка «Язычество», в которой собраны вырезки, перепечатки, фотографии людей и проводимых обрядов. Чумаков обратил внимание, что мужчины, видимо, руководители язычников, были одеты в расшитые рубахи, штаны и сапоги, а то и лапти, как в древнюю старину. Больше всего Чумакову запомнились красивые звучные имена: Велимир, Доброслав, Велесдар и другие, так что он впервые задумался над собственным именем и пришел к выводу, что Вячеслав – тоже славянского корня и обозначает «вещий славой». Что ж, неплохо!
Он взялся за другие папки. Одна из надписей показалась знакомой, ну-ка… Родь Андрей Осипович. Постой-постой, мало ли похожих фамилий… Развязал тесемки, так, анкетные данные: родился, учился… А вот и фото… С ума сойти, неужто, Андрей?! Андрюшка Родь, школьный друг и товарищ, добряк, умница, стал священником? Хотя он ведь не скрывал своих религиозных увлечений… Ну-ка, посмотрим, чего он достиг, и о чем докладывают «собратья по кресту». Папка с досье Андрея была объемистой, видно, активности ему, как и прежде, не занимать!
Усевшись за стол и включив лампу, Чумаков углубился в чтение. Только, когда в коридоре загромыхало ведро уборщицы, он взглянул на часы. Был поздний вечер. Вячеслав Михайлович убрал бумаги, закрыл кабинет, спустился на улицу и пошел по тротуару, окунувшись в тревожные раздумья.
А в ближайший выходной отправился на электричке в Подмосковье.
Хлопнула входная дверь, послышались шаги. Вернулся отец Андрей. Увидев в руках Чумакова газету, ничего не сказал и пошел переодеваться. Выйдя из комнаты в рубашке и брюках, так же, молча, уселся напротив, сложив руки.
Чумаков собрал газеты в стопку, отодвинул.
– Андрюша, я ненадолго приехал…
– Не томи, Вячеслав, я же не слепой, вижу, что не просто так в гости пожаловал. Давай, выкладывай!
Чумаков сцепил пальцы в замок и, слегка наклонившись, заговорил. Весь его облик выражал сосредоточенность, и от этого фразы получались короткие и четкие.
– Сейчас везде неразбериха. Я действительно недавно вернулся. Думал – в отпуск, а тут… В общем, я случайно познакомился с твоим досье. Знаю о твоих неприятностях, читал копию письма прихожан, где они просят не переводить тебя в другую область. Ну и еще, извини, там куча доносов, что ты модернист, извращаешь толкование святых Писаний, выступаешь против помазанников божьих – монархов, и вообще, призван заграницей разрушить нашу церковь изнутри. Клеймят за происхождение, короче, грязь всякая, противно говорить…
Отец Андрей напрягся. Все, о чем упомянул Вячеслав, было его болью. Пока они с прихожанами восстанавливали церковь, материально приходилось трудно, но, в остальном, все шло хорошо. Потом начались конфликты с епархией. Кому-то «наверху» не понравилась его излишняя самостоятельность, своеобразие проповедей и бесед с людьми. Особое же беспокойство вызывало то, что в его церковь не просто шли, а валом валили люди разных возрастов, а среди прихожан числились известные политики, певцы и актеры. Столь невиданное «паломничество к храму» не на шутку испугало церковное руководство, привыкшее к тихой застойной жизни, когда даже на большие праздники в церковь собиралось несколько десятков древних старух. Отец Андрей догадывался и даже наверняка знал, что на него докладывали: в последнее время участились всяческие служебные проверки и комиссии, но интерес государственных спецслужб…
– Я в чем-то провинился перед вашим ведомством? – чуть хрипловатым голосом спросил священник.
– Нашему ведомству сейчас не до церковных разборок, своих проблем хватает…
Отец Андрей развернул плечи и откинулся на спинку стула так, что оно заскрипело под его осанистой фигурой.
– Тогда и переживать нечего, – заключил он, стараясь сохранить спокойный, даже беспечный вид.
– Перестань храбриться, это не шутки, Андрей! Не веришь, хорошо, тогда вспомни разговор между тобой и Его Преосвященством…
Чумаков произнес несколько фраз.
Лицо протоиерея посуровело.
– Нас подслушивали?
– Зачем? Его Преосвященство сам написал докладную записку…
– Ни в том разговоре, ни в других не было ничего, что могло бы нанести урон отечеству. Секретов государственных я никогда не ведал и не разглашал.