– Так ты сегодня уезжаешь? – переменил тему хозяин. – Может, погостишь еще денек, или хотя бы переночуешь?
Чумаков отрицательно покачал головой.
На секунду задумавшись, он вдруг деланно бодро воскликнул:
– А жаль, дружище, что времени маловато, а то бы такие диспуты устроили по основным вопросам философии! – Вячеслав старался выглядеть веселым. – Ну, например, божье ли творение динозавры, и почему Ной не взял их в свой ковчег? И еще мне интересно: из какой именно глины Господь сотворил человека, и как конкретно происходил процесс его оживления? А если серьезно, как ты, умный, грамотный человек, изучавший биологию и археологию, можешь отрицать эволюцию?!
– Я не отрицаю теорию эволюции, – неожиданно ответил отец Андрей. – Но она существует для меня с христианских позиций. Мое теологическое мировоззрение иначе и не мыслится, чем в плане эволюции…
Чумаков удивленно вскинул брови.
Отец Андрей сочувственно посмотрел на него.
– Вы почему-то представляете нас, религиозных деятелей, архаичными старцами, оторванными от жизни, а ведь мы идем вместе с ней.
– Во всяком случае, теперь мне понятно, почему у тебя так много противников, – пробормотал Вячеслав.
Вечерняя прохлада еще не успела освежить траву и листья деревьев, когда отец Андрей, провожая гостя, вышел за ним во двор.
– Ну, передавай большой привет отцу. А моих родителей уже нет на свете… Да, старики уходят, и мы становимся ближе к смерти, следующий черед наш, – вздохнув, проговорил Вячеслав. – Людям зачастую хочется верить в красивую сказку о загробной жизни, о том, что их существование будет продолжаться в иных мирах или измерениях. Слишком трудно смириться с мыслью, что уход людей, особенно близких – это навсегда, в вечное небытие. Это кажется несправедливым.
– Это действительно было бы несправедливо, – мрачно отозвался отец Андрей. – Мало того, это было бы в высшей степени безнравственно, чудовищно и безобразно. С этим я не могу согласиться… Я не могу примириться со смертью Христа в твоем толковании, с гибелью других людей, и с твоей смертью тоже. Обрисованный тобой мир абсурден, в нем страшно жить.
– Самое сложное, Андрюша, принимать вещи, какие они есть, а не такими, как нам хотелось бы их видеть. Нам хочется воздаяния за добрые дела и наказания за злые.
Но сама идея Рая и Ада, где одним уготовано вечное блаженство, а другим – вечное горение в геенне огненной. Разве можно наслаждаться жизнью праведника, зная о вечных мучениях, пусть даже бывших врагов? Я думаю, человек стоит на неизмеримо высшей духовной ступени, когда он живет достойно из внутреннего побуждения быть таковым, не ожидая за это воздаяния.
– Что же тогда будет побуждать людей соблюдать заповеди Господни? Без этого мир просто погрязнет в грехе и развалится. Люди соблюдают заповеди, потому что их дал Господь, и он воздает каждому по заслугам его, это справедливо.
– Если посмотреть на реальный мир, то далеко не каждому воздается по заслугам его, это факт! А высоких моральных качеств, чувства ответственности и прочих устоев нравственности требуют от человека естественные законы развития общества, потому что без них человечеству просто не выжить. Это закон природы, своего рода приспособление для нормального существования людей друг с другом.
– Хорошо, ты не отрицаешь, что это – законы. А кто же дал их людям? Сама структура мироздания свидетельствует о наличии Высшего Разума.
– Эти законы сформировались путем миллионолетних взаимоотношений живых существ друг с другом, произошел их отбор по принципу целесообразности. Те же христианские заповеди – лишь некоторые из подмеченных общих принципов, помогающих людям жить единым сообществом. Мир распадается легче, чем созидается. Чтобы сохранять и развивать созданное, требуются огромные усилия. Нужно успеть за этот короткий миг, вырванный из небытия и названный жизнью, успеть что-то сделать. Тогда останется память, частичка твоего сердца и разума, твоей души.
– Понятия о том, как жить на земле, вышли у нас сходными, – отозвался отец Андрей. – Цели разные. Получается, что по одной дороге идем, но каждый в свою сторону.
– А мне почему-то кажется, Андрюша, что идем мы как раз в одну сторону, только разными путями. Но здесь, в этом мире. А больше нигде потом мы с тобой не встретимся. Ну ладно, будь здоров, мне пора!
Пожав друг другу руки, они распрощались у калитки, и Чумаков быстро пошел в направлении железнодорожных путей.