Распрощавшись с капитаном и поднявшись в коттедж, Чумаков принял холодный душ – горячей воды не было – и разложил нехитрые пожитки.
Завтра он займется делами. Беспокоила обстановка, если она еще ухудшится, то выполнение ключевой задачи, для которой он прилетел сюда, станет почти невозможным. О чем тогда докладывать начальству? Ладно, будем действовать по обстоятельствам. Надо спать. В шесть ноль-ноль вылет на заставу.
Чумаков проснулся перед рассветом от резких звуков и топота за окном. Когда в комнату постучали, он уже был одет.
– Что случилось? – встретил вопросом встревоженного капитана.
– Звонили с шестой заставы, группа моджахедов прорвалась… Вертолеты туда ушли, так что нам на третью придется машиной добираться…
Выехали через полчаса на УАЗике без тента. Капитан перебросил через борт три автомата, подсумки с магазинами и бронежилеты.
– Поехали, Володя! – скомандовал он молоденькому белобрысому солдату-водителю.
УАЗик рванул почти с места и бойко помчался, подпрыгивая на камнях и ухабах. Несмотря на мальчишеский вид, водителем Володя оказался отличным. Машина, завывая, карабкалась по каменистым осыпям, продиралась через пески и заросли там, где, казалось, пройти невозможно. Пассажиры только подскакивали на сиденьях, держась за поручни. Небо на востоке просветлело, звезды начали «размываться», быстро таять и исчезать.
Когда дорога с широкого склона горы стала втягиваться в ущелье, еще хранящее остатки ночного мрака, капитан положил руку водителю на плечо. Володя сразу остановился. Мотор умолк. После его натужного завывания и шума ребристых колес по гравию, наступила звенящая тишина. Несколько минут все сидели, прислушиваясь к журчанию ручья где-то внизу, под обрывом.
– Товарищ капитан, я машину гляну, – почему-то тихо сказал водитель.
Капитан кивнул, вылез и медленно пошел вперед, внимательно осматриваясь по сторонам. Он знал, что в этом ущелье за последний месяц ребята трижды попадали в засады, очень уж удобное место: дорога идет по самому краю обрыва, слева – отвесные скалы. Можно заминировать дорогу – и подрыв одного транспортного средства остановит весь караван, либо просто обстрелять из-за скал и забросать гранатами.
– Товарищ майор, наденьте жилет, – сказал он, вернувшись.
– Думаете, поможет, если на голову свалится камешек тонны этак в две? – пошутил Чумаков, но бронежилет взял.
Капитан надел второй, а водитель, уже успевший проверить все системы, долил из пластиковой канистры воды в радиатор и потянулся за своим «броником», висевшим на спинке сиденья. Все трое проверили оружие. Володя закурил, поглядывая в сырую мрачную пасть ущелья. Оттуда не доносилось никаких подозрительных звуков. Капитан снова тронул водителя за плечо, и машина осторожно двинулась вперед. Казалось, даже мотор понимал, что надо работать тише, чтоб не потревожить ущелье смерти.
Юрий Сергеевич наклонился к Чумакову:
– Ребята прозвали это место «Прощай, мама!»
Чумаков смотрел на Володю и думал, как все переворачивается в стране: одни мальчики в бронежилетах со снятыми с предохранителя автоматами едут в Ущелье Смерти, а другим нет до всего этого никакого дела, они смотрят видики с американскими «ужастиками», гоняют на «крутых» иномарках, держат в голове цены на барахло и курс баксов на сегодняшний день.
В ущелье въехали настороженно, не доверяя спокойствию и тишине. Указательные пальцы рук почти нежно касались пусковых скоб автоматов. Каждый надеялся уловить дыхание смерти на долю секунды раньше ее рокового прикосновения.
Когда-то, еще в период учебы в разведшколе, Чумакову посчастливилось встретить интересного человека – инструктора по рукопашному бою. Интеллигентный и сухощавый, он совершенно не был похож на супермена. Он не навязывал жестко регламентируемых рамок, а напротив, дав базовый комплекс, учил курсантов выражать в рукопашной схватке неповторимое «я». Каждому в соответствии с темпераментом, развитием тела и даже характером он подбирал свои приемы, индивидуальную манеру боя.
– Никогда заранее выстроенная схема приемов не сработает в реальной стычке, – говорил Константин Михайлович. – Наука рукопашного боя – это творчество, мгновенная реакция на неожиданный выпад, нестандартное решение в разных ситуациях. Вы должны быть пластичной массой, готовой в любой момент стать железным кулаком, гибкой змеей, неуловимым ветром.
Ка Эм, как сокращенно называли его курсанты, знал много о самых разных вещах. Единоборство было для него составной частью более обширных знаний, и может, именно поэтому он преуспел в нем гораздо больше тех, кто сузил свой мир до одного только единоборства.