Желая тут же поймать отца на нарушении данного слова, мать пересчитала папиросы – их оставалось шесть штук – и положила пачку посреди стола так, чтобы отец, входя в комнату, всякий раз видел «запретный плод». Все ждали, на какой день он закурит снова. Но прошло два, три дня, неделя. Через две недели мать отдала недокуренную пачку Роману, так как его очередной «сигаретный пост» закончился. А через месяц ему достался весь запас, хранившийся в буфете. С тех пор и до самой смерти – отец прожил после этого, несмотря на фронтовые ранения, еще почти три десятка лет – он не закурил ни разу. Вячеслав как-то спросил отца, как он справился со своим пристрастием, ведь все видели, как он мучился первые месяцы. По ночам видел один и тот же сон: он берет папиросу, глубоко затягивается дымом, но это не приносит облегчения, тогда берет сразу две, три, пять папирос и курит, курит, курит…
– Без лекарств, гипноза, поддержки окружающих, как ты смог это сделать, отец?
Он ответил просто:
– Если мужик, то сможешь, а если тряпка – нет…
С тех пор Вячеслав стал относиться к курению не просто как вредной, но, в общем-то, безобидной привычке, но это вошло в систему его мировосприятия. В курящем человеке он стал видеть «слабака», заведомо готового к тому, чтобы им управляли. Отношение к сигарете стало для него одним из пробных камней, испытывающих людей на способность владеть собой, не говоря уже об отношении к здоровью, окружающим, и «взносе» в экологию.
Для достижения какого-либо результата мало знания и понимания, нужно еще осознанное ДЕЙСТВИЕ. И чтобы оно успешно воплотилось, следует перекрыть сзади все пути и лазейки, опустить мысленный «шлагбаум», возвести «бетонную стену», чтобы мелкие и трусливые мыслишки знали: назад хода нет! Все усилия концентрируются на выполнении поставленной задачи. Если же «в тылу» останется хоть малейшая «брешь» в виде сомнения, опасения, страха, будь уверен: подсознательное «я» использует эту брешь! Методично и неуклонно оно начнет подтачивать разум, нашептывая, что «еще рано», может быть «в следующий раз, но не сегодня» и такое прочее, покуда не расширит эту брешь и не утащит тебя обратно, подобно змее, ускользнувшей с добычей в нору.
Вообще этого непонятного «зверя», который таится в подсознании, Чумаков сравнивал со своенравным псом, которого нужно подвергать методичной дрессировке. Хорошо вышколенный пес с полуслова понимает требования хозяина, являясь верным другом и помощником. Если же ты боишься своей подсознательной «собаки», либо чрезмерно балуешь, холишь и потакаешь ей, не требуя службы и послушания, она станет брать верх и заставлять идти на поводу своих прихотей и капризов. А в минуту опасности не только не поможет выстоять, но бросится трусливо удирать, таща за собой хозяина. Это тоже был выведенный и усвоенный Чумаковым принцип, закон. Но вот сам вопрос, почему все-таки одни люди могут «дрессировать собак», а другие – нет, оставался открытым. От чего это зависит: от воспитания, наличия силы воли, понимания необходимости? Или просто отсутствует методика такой «дрессировки»? Являются ли вообще наши человеческие слабости аномалиями, и в какой мере их следует исправлять?
Проходивший по коридору седой мужчина в железнодорожной форме отвлек Вячеслава от размышлений.
– Зайдите лучше в купе, – посоветовал он, – здесь небезопасно стоять. В прошлый раз кто-то камень в окно бросил, мужчине лицо и руку осколками порезало, в больницу пришлось отправить.
Соседа уже не было, к тому же разнылась нога, и Чумаков решил последовать совету начальника поезда. Но тут за дверью слева послышалась возня, женские всхлипы и крик: «Пусти!» Ручка двери зашевелилась, но не открылась, и снова возня и всхлипы. Чумаков рывком открыл дверь и увидел, что слева на нижней полке, вжавшись в угол и подтянув колени, плакала молодая женщина. Чернявый кавказец невысокого роста, блестя глазами, гладил одной рукой широкое бедро женщины, затянутое в черные «лосины», а второй – пытался дотянуться до ее груди, но женщина отбивалась. На верхних полках, повернувшись лицом к стенкам, делали вид, что спали, двое мужчин.
– Оставь женщину в покое! – потребовал Чумаков.