Облака пробежали, и море вновь стало прозрачным и игривым. Чумаков медленно встал, чтоб не пронзило болью ногу, затекшую от долгого сидения, слегка размялся. Затем неспешно разделся и вошел в воду, которая сначала показалась нагретому телу холодной, но затем стала приятно-прохладной и бодрящей. Энергичными гребками Вячеслав поплыл вдоль берега, чувствуя, как горько-соленая упругость воды вливает силы в израненное тело и изболевшуюся душу, как приятно пружинят мышцы. Даже боль в ребрах почти исчезла. Он набрал воздуха и сделал «поплавок» – первое упражнение для начинающих держаться на воде: обхватил руками ноги и пригнул голову к коленям. Море вытолкнуло его на поверхность и закачало на волнах. Тело обрело невесомость и стало наполняться чувством необычайного покоя. В подводном мире продолжал шуметь и шелестеть прибой, пробивался солнечный свет, приглушенно и мягко обволакивая негой умиротворения. Наверное, так чувствует себя плод в утробе матери, которая спокойно и радостно ждет его рождения. Плавая в жидкой среде невесомости, Чумаков будто прикасался к Абсолюту, в котором не было ни времени, ни возраста, ни ощущения границ тела.
Когда вынырнул, в лицо ударил свет, но это не испугало его. Впервые он не дернулся инстинктивно при виде яркой вспышки и понял, что «синдром ракетного взрыва» остался в прошлом.
Почувствовав, что немного замерз, вышел на берег, сделал быстрый комплекс упражнений, оделся, и приятное тепло разлилось по телу.
Только теперь услышал, что его зовут, группа уже давно сидела в автобусе, и Чумаков поспешил наверх.
С этого дня каждое утро начиналось для Вячеслава с морского купания. И каждый раз он возвращался немного иным, с чувством, как будто заново – уже в третий раз – родился на свет. Он еще не знал, для чего. Но появилось ощущение радости жизни, уверенности в том, что впереди обязательно будут новые интересные люди, дела, удивительные встречи, и что теперь у него хватит сил для преодоления трудностей на пути к ним.
Глава пятая. Лида
– До чего удивительно, что в этом мире смогла отыскаться душа, столь похожая на мою собственную!
1991 год, Днепропетровск
Поворот был плавным, Чумаков не стал притормаживать и тут же пожалел об этом. Возникшие впереди две изрядные выбоины на всей скорости «шмыгнули» прямо под колеса. Чумаков ударил по тормозам, крутанул руль, но все же машину подбросило со стуком и грохотом.
– Да, это тебе не Лилль и не Брюссель, – пробурчал под нос, вылезая и осматривая подвеску своего «Чарлика».
Уже год, как Вячеслав Михайлович приехал в Днепропетровск, получил инвалидский «Запорожец» зеленого цвета с ручным управлением и теперь испытывал на нем все превратности местных дорог. Особенно хорошо узнал город, когда в виде дополнительного заработка иногда «левачил», подвозя пассажиров. «Пора привыкать к отечественным дорогам, а то разнежился на европейских автобанах», – саркастически говорил себе Чумаков, уворачиваясь от бесчисленных открытых колодцев, свежевырытых траншей, бетонных плит на проезжей части и просто «стиральных досок» выбитого асфальта.
Особенно тяжело приходилось в вечерние часы, когда во многих местах отсутствовало освещение, а водители часто пренебрегали правилами дорожного движения. Обычно местные таксисты после каскада мата кричали вслед таким «лихачам», покручивая пальцем у виска: «Шо, права за сало купыв?»
Чумаков понял, что если неукоснительно будет следовать правилам, то долго не проездит. Здесь требовалась еще догадка, чутье: если идущая впереди машина не показывает никаких знаков, то это отнюдь не значит, что она и дальше поедет прямо. Водитель совершенно неожиданно может свернуть, поменять рядность либо остановиться прямо перед носом, и ты еще останешься должен ему за помятый бампер.
Удостоверившись, что подвеска в порядке, Вячеслав Михайлович сел за руль, сильно хлопнул дверцей, чтобы закрылась, и уже медленнее поехал вперед.
Почему он выбрал именно Днепропетровск? Может, просто за компанию с соседом-афганцем, который ехал из санатория домой и расписал, какой «классный город Днепр». Может потому, что родителей не было, возвращаться в родные места не захотелось. Вячеслав решил попробовать начать новый период жизни там, где его никто не знал.
За этот год перемены произошли потрясающие. Оказавшись в Украине, он вдруг стал гражданином другой страны. Советский Союз распался, Россия и прочие республики перешли в статус «заграницы». Друзья, знакомые пребывали теперь в «иных державах», и это вызывало двойственность чувств. С одной стороны, он стал вольным человеком – и это ему необычайно нравилось. Конечно, стали жестче условия выживания, но к трудностям ему было не привыкать. Хорошо, что успел получить однокомнатную квартиру, еще сработала прежняя система. Чумаков умел довольствоваться малым, а когда пенсии стало явно не хватать, занялся переводами и таксированием. Но, с другой стороны, «расчленение» Союза было мучительным: Вячеслав Михайлович не мог смириться, что от него буквально «отрезали» несколько огромных кусков географического «тела». Ощущение было сродни ампутации, когда продолжают болеть не существующие руки и ноги.