Кое-кто из прежних сослуживцев, с которыми он вначале перезванивался, скорее из жалости предлагал какие-то нудные канцелярские должности. Но Чумакову претила сама мысль о зависимости от чиновников. По той же причине отверг и коммерческие структуры, где зависимость была еще большей, на сей раз еще и от денег. Вячеслав Михайлович видел, как стремительно меняется психология людей. Милая молодая пара, муж и жена, с которыми Чумаков познакомился, когда получил квартиру, часто приглашали в гости и сами приходили к нему, – угощения, разговоры за полночь, обсуждения планов: они только зарегистрировали «малое предприятие». Потом встречи стали реже, разговоры – конкретнее: о товарах, ценах, прибыли. К ним стали захаживать всякие сомнительные личности, начались разборки, сведения счетов, с Чумаковым только «Привет!» на лестнице. По обмолвкам понял, что они несколько раз крупно «залетели», а через некоторое время перестал встречать их вовсе. Куда-то исчезли, растворились: то ли переехали, скрываясь от долгов, то ли вовсе угодили за решетку, Чумаков не знал.
Знакомый афганец, с которым приехал в Днепр, устроился вначале охранником в коммерческий банк, потом стал заведующим одного из отделов. Когда однажды Чумаков по привычке позвонил ему, спросить, как дела и прочее, тот холодно ответил: «Подожди, у меня клиенты…» Больше Чумаков ему не звонил.
Заметив на остановке мужчину, махнувшего рукой, Чумаков притормозил.
– До издательства «Проминь» подбросите? – мужчина наклонился к опущенному стеклу.
– А где это?
– На проспекте Карла Маркса, рядом с главпочтамтом.
Вячеслав кивнул и открыл дверь.
Высадив пассажира у длинного углового здания старой конструкции с лепными карнизами, Чумаков помедлил, соображая, куда податься. Может дальше, к «Озерке», или ехать домой заниматься переводами…
Впереди остановился милицейский УАЗик. Из него выскочили два «гаишника» и споро стали откручивать номера от припаркованных рядом машин. Хотя у Чумакова был инвалидный знак – черный треугольник в желтом кружке – Вячеслав решил ехать «от греха подальше». Завел мотор, включил первую скорость. Прямо напротив машины остановилась вышедшая из старинного здания девушка. Раскрыв сумку, стала перебирать бумаги, словно проверяя, все ли взяла. Длинные темные волосы, чуть мелкие приятные черты лица.
«Это же… Не может быть!..»
От неожиданности Чумаков отпустил сцепление, и машина, дернувшись, заглохла. Девушка закрыла сумку и пошла по тротуару.
Чумаков быстро завел машину, рванул с места и лихо притормозил у обочины, открыв дверцу:
– Мадмуазель! – окликнул он.
Несколько прохожих удивленно повернули головы, девушка тоже.
– Такси заказывали, мадмуазель? – глядя на нее, спросил Чумаков по-французски.
Лида, а это была именно она, некоторое время глядела растерянно и недоумевающе. Чумаков, улыбаясь, ждал.
Но вот целая гамма чувств разом пробежала по ее лицу.
– Вячеслав Михайлович! Товарищ майор, вы? Откуда?!
– Мы перекрываем дорогу транспорту, не хотите ли сесть?
– Ой, а я, правда, так растерялась, – призналась Лида, садясь в машину.
– Куда прикажете?
– А куда вы едете? – в свою очередь спросила она.
– Куда пожелаете. Машина и водитель в полном вашем распоряжении, мадмуазель! – сделав подчеркнуто-официальное лицо, опять по-французски сказал Чумаков.
– Я, признаться, уже почти все забыла, – рассмеялась Лида.
Чумаков почувствовал, что его начинает «нести», как когда-то в юности, когда он слыл весельчаком и балагуром, у которого не только на языке, но и в каждом рукаве было по шутке. Куда-то отошли события последнего времени, ранение, инвалидность. Ему захотелось вновь стать веселым и бесшабашным.
– Я, Лидочка, теперь совершенно свободный человек, куда хочу, туда лечу, никому не должен, ничем не обязан. Так что, как говаривал джинн из сказки: «Слушаю и повинуюсь!»