Привлеченные тревожным сигналом, подоспели свои из отряда.
Оглядев мертвых печенегов, Микула сказал:
– Надо было одного в полон взять, разузнать, что к чему…
– Так все одно языка никто не разумеет, – возразил кто-то.
– С чего б это степнякам по лесу шастать? – задумчиво продолжал Микула. – А ну, поглядите кругом…
– Нашел! – послышался невдалеке голос. – Еще один печенег!
Все устремились туда и увидели лежащего на земле человека в печенежской одежде, придавленного мертвым конем. Один из пожилых воинов присел подле.
– Вроде дышит, – определил он, – подсобите-ка освободить…
Затем, осмотрев внимательнее, заключил:
– Ногу повредил и конем помяло, а так вроде живой. Ну-ка, поведунствуйте кто-нибудь над ним, узнать надобно, кто таков и откуда…
– Как кто? – удивился Жилко. – Неужто так не видно, что печенег.
– А то, голова твоя, куст ракитовый, что думать завсегда надобно, – ответил пожилой воин. – Гляди, – указал он на печенежскую кожаную рубаху, – вишь, сзади разруб и следы крови засохшей, стало быть, кто-то хозяина этой рубахи в Навь отправил. А на этом, – указал он на лежащего, – никаких ран нету, да и одежка печенежская ему завелика будет, про кудри его светлые я уже не говорю. И с чего б это печенегам друг в дружку стрелять вздумалось?
Жилко пожал плечами.
– Вот и надобно выяснить, – подытожил пожилой.
Рябой подошел к лежащему на земле человеку небольшого роста, простоволосому – кожаный шлем с меховой оторочкой свалился с его головы – в плечах он был неширок, но скроен ладно. Когда с него сняли рубаху, перепачканную кровью с землей, то под ней оказалась легкая кольчуга, одетая поверх простой льняной рубахи.
Рябой осторожно ощупал пострадавшего, нашел вывих на левой ноге. Когда вправлял, человек дернулся от боли и задышал чаще.
– Сейчас придет в себя, – определил охотник.
Человек и вправду зашевелился, застонал и открыл глаза, медленно повел ими туда-сюда, осматривая незнакомых людей. Потом взор его прояснился, стал настороженно-внимательным.
– Кто вы? – выдавил он хрипло и закашлялся.
– А ты сам кто будешь? – вопросом на вопрос ответил Микула.
Незнакомец, кряхтя, приподнялся на локтях, с усилием улыбнулся:
– Не видите, что ль, печенег я… – он хотел рассмеяться, но боль в ушибленных ребрах не давала возможности даже глубоко дышать, и он, скривившись, замолчал.
– Мы так сразу и подумали, – отозвался пожилой воин, – когда увидали власы твои русые, да кольчужку потаенную новгородского плетения. А как говор услыхали, так и вовсе признали, что печенег, так и мы тогда тоже печенеги…
Все засмеялись.
Незнакомец улыбнулся, потом еще раз обвел всех пристальным взором и, безошибочным чутьем выделив из всех Микулу, заговорил, обращаясь к нему: