«По срочному тарифу — в три раза дороже!»
«На дорогах гололедица, видимость — от пятидесяти до ста метров…»
«Маня, вышли деньги!»
«Красноярск на линии, говорите!»
«Вы что, смеетесь? Это Одесса, а не Красноярск! Чтоб вы мне так жили!»
«Вот потому и мила мне всегда Вологда-гда-гда-гда-гда-гда-гда-гда…»
«Тбилисо слушает!.. Пачему малчишь?»
«Скажи, дарагой, что там опять случилось у молдаван?»
«Панимаешь, один нехороший человек украл фалклор, теперь сидит в Сибири, спекулянт. А как им жить без фалклора?»
«Мы можем адалжить, маментално!»
«Нет фалклора — нет разговора!»
«Памаги товарищам, дай Ташкент!..»
…— Слушай, Лисандру! — вдруг вспоминает председатель. — Ведь у них еще женщина была, Каталина! Может быть, она что-нибудь знает?
Машина председателя — у ворот Каталины.
Возле машины — дети.
— Так где же ваша мама? — в который раз спрашивает председатель, обливаясь потом.
— Ушла, — отвечает старший.
— Куда?
— А можно еще побибикать?
— Бибикай!
Мальчик упоенно бибикает.
— Ну, а теперь говори!
— Что?
— Где мама?
— Ушла…
— Куда?
— Не знаю.
— Ушла, говоришь?
— А еще можно?..
Больше председатель не выдерживает, срывает машину с места.
— Там она, там!
Каталина сидит с удочкой на пруду, на маленьком островке у берега, заросшего камышом и осокой. Все село толпится по берегам.
— Не спугните ее! — председатель выскакивает из машины.
— Водолазы нужны, — советует кто-то.
— Ну-ка в сторону все!
Председатель выходит на берег и, сложив ладони рупором, кричит:
— Каталина, здравствуй, дорогая!
Женщина не отзывается.
— Послушай, серьезный разговор есть! Кончай рыбачить… надо посоветоваться.
Она даже головы не поднимает.
— Лодку нашли, товарищ председатель! — сообщает кто-то.
Председатель отталкивается шестом от берега, плывет к островку. Причаливает, садится рядом с Каталиной, которая словно и не замечает его присутствия.
— Ну прости… ну, виноват я перед вами… мало внимания уделял. Но, честное слово даю, после фестиваля…
— Вы зачем приехали?
— Тетрадь нужна.
— Какая? Эта? — с обезоруживающей простотой Каталина подает председателю завернутую в платок тетрадь.
Он не верит своим глазам. Открывает… листает и… еще больше темнеет лицом.
— Послушай, — с усилием говорит он, — здесь нет никаких нот — одни птички…
Каталина пожимает плечами.
— Я не знаю… это Аристел записывал… по своей системе. У нас музыкального образования нет. Но я и так все помню.
— Все?
— Все…
— Ураа! — народ бежит по селу, неся на плечах лодку, а в лодке — Каталина со своей удочкой и драгоценной тетрадью…
Осыпается золото осенней листвы. В молдавском селе — пора свадеб. Там и сям слышна музыка, играют оркестры.
На пороге — дед Хулудец и Сафта, жених и невеста. Алый шарик в руке у Сафты.
А во дворе сельский оркестр — двадцать два музыканта, все как на подбор молодые, красивые, в ярких костюмах. Не видно только дирижера. Вместо него тон задают наши друзья — Кирикэ, Илие, Аристел, Каталина, Григ, Грэкилэ. Они снова вместе.
Играют!
ДВА МЕШКА МОЛДАВАН
Рассказ
— Симион, слышишь?!
— Слышу… Кто там еще?
— Это я, Торня… Выйди на минутку!
— Постой, корову подою… Мать ее в христа бога… Надо же, в ведро навалила!..
— Да брось ее, дуру рогатую! Дело есть… выйди!
— Иду, чего орешь? Какое дело?
— Симион, бежим на майдан! Там один… залупается…
— Наш? Напился, что ли?.. Так пусть идет проспится.
— Во-первых, он тверезый, а во-вторых — не наш. Черт его знает, откуда он!
— А чего хочет?
— Сам не пойму… Пришел, понимаешь, остановился, поглядел вокруг да как плюнет! Вот так: тьфу! Прямо посреди села!.
— Это на кого же он?
— Я и говорю!
— Посреди села?
— Об чем речь! Так всякий плевать будет…
— Все ясно. Беги туда, я догоню. Подою корову и приду.
— Что тебе приспичило… Не упустить бы!
— Сказано: подою и приду. А ты бы зашел до Гаврила, пусть бы он тоже…
— Думаешь?
— Делай, что говорят! До Гаврила зайди, до Петри…
— Гаврил! Слышишь, Гаврил?!
— Что вам Гаврил дался!.. Спит он. Пришел с купанья и спит.
— Я не до вас, тетя Костандина, я до вашего зятя… Где он?