— Я этого не говорю, но больше не усну.
— А говорил, что не спал…
— Да, с одной стороны, я не спал, но с другой — голова не была забита твоими, прости, выдумками.
— Что ж, если это выдумки, то прощения прошу я. Пожалуйста, иди переплетай свои книги. Я давно поняла, что какие-то потрепанные брошюрки для тебя важнее родной жены. Не пойму только, чего ты так заводишься? Я женщина, я любопытна. Заметила что-то, обратила твое внимание… А ты из мухи слона делаешь.
— Я? Я делаю из мухи слона?!
— Неужели трудно проявить хоть видимость сочувствия? Я увидела этих людей с инструментами, увидела, как они забивают колышек… мне интересно, что будет дальше.
— Ты же сама сказала, что будет стройка.
— Вот именно.
— Отчего же ты не находишь себе места?
— Хочу знать, что́ именно они будут строить.
— Дом — устраивает тебя? И, хоть убей, не понимаю, зачем по этому поводу надо звонить Грете.
— Чего ты злишься? Я что — убила кого-нибудь?
— Я ничуточки не злюсь. Наоборот, рад, что и Грета не приняла твоих фантазий всерьез.
— Иди, иди переплетай свои книги.
— Ты не видела мою иглу с обломанным кончиком?
— Не видела.
— Снова дуешься?
— Я не видела твоей иглы.
— Она была в той книге…
— Наверно, упала на ковер. Теперь обязательно вонзится мне в ногу.
— Я вытряхну ковер.
— Только, будь любезен, не сейчас: я хочу спать, и вообще все отдыхают. Нормальные люди…
— Ты на что намекаешь?
— Ух, ощетинился… Я и не знала, что ты такой…
— Какой?
— Ну, как ежик… в конце концов, не я же тебя разбудила. И я спросила разрешения поговорить с тобой, а ты ответил, что не спишь, сам начал про директора… А я еще не решалась тебя разбудить…
— Чтобы поболтать про Грету?
— Я спросила, не спишь ли ты, только когда почувствовала, что ты не спишь… И пожалуйста, не зажигай здесь свет и в соседней комнате тоже. Если тебе приспичило среди ночи переплетать книги, иди на кухню.
— Ты же знаешь, я не терплю рваных книг.
— А зачем ты тогда позволял каждому обалдую из театра рыться в твоей библиотеке?
— Книги пишут для того, чтобы их читали.
— Не спорю. Но заметь: ни одна из потрепанных книг не связана с театром — все это романчики, в основном детективы.
— Что же ты хочешь сказать?
— То, что сказала. Если б они еще интересовались драматургией, мемуарами актеров, это было бы простительно.
— Фагур, по-твоему, тоже читал детективы?
— Фагур — нет. Фагур — актер универсальный, от бога, и он не позволяет себе отвлекаться на пустяки. И у него своя библиотека отличная… Слушай, ты уже встал… Не сваришь ли кофе?
— Не сварю.
— Благодарю, мосье, вы настоящий рыцарь.
— Не сварю, и могу сказать — почему.
— Почему же?
— Ты совсем не сможешь спать.
— Я и так из-за тебя не сплю… чашечка кофе меня успокоит.
— Даже не проси.
— Да я и не прошу… так, между прочим сказала.
— Тем лучше… спи.
— А вот это уж мое дело…
— Опять сердишься?
— Ну, сейчас я на тебя полюбуюсь… Где ты?
— Здесь, в кухне.
— Иди сюда поскорее. Ну?
— Что?
— Посмотри в окно… Что ты теперь скажешь?
— Мда… ты была права.
— Видишь, а ты не верил!
— Теперь верю.
— А я была уверена с самого начала, хотя, признаюсь, твоя и Греты реакция заставила меня засомневаться. А теперь все ясно. Знаешь, я уже два часа не свожу глаз с площадки.
— Стема…
— Перестань, мне так и так не спалось, я хотела убедиться, права я или нет. Вон, видишь, машина стоит чуть в сторонке… цвета кофе с молоком… это та самая. А за ней приехал и грузовик с котельцом, так что… прочь тревоги, прочь сомненья.
— Я уже не сомневаюсь.
— Вот увидишь, будут еще машины.
— Раз привезли камень, значит, будут. Зависит от того, какое здание собираются строить. Если большое…
— Какое бы ни было, главное — будут строить, вернее — уже строят. А ты упирался, прости меня, как осел.
— Хватит тебе… «упирался»… Я же еще не видел стройки.
— А теперь видишь?
— Вижу.
— Строят?
— Строят…
— Поцелуй меня.
— Могу и поцеловать. Пожалуйста.
— А если без «пожалуйста»?
— Пожалуйста без «пожалуйста».
— Кофе есть?
— Подогреем.
— Холодный?
— Так… тепленький.
— Слушай, если холодный, подогревать не надо. Я как раз выпила бы холодненького.
— Тогда я поставлю его в холодную воду.
— В воду долго. Поставь в морозилку, очень прошу.
— И просить не надо: я сам выпью холодненького.