— Странно. Ты никогда не любил холодный кофе. Что за новости?
— Помнишь день рождения Греты?
— Ну?
— Ты уснула…
— Не одна я… Согласись, это было ужасно утомительно: танцевать уже никто не хотел, анекдоты рассказывать — тоже.
— Словом, ты спала, а я проснулся… жажда мучила. Я чувствовал, что чашечка кофе привела бы меня в норму. Прошел на цыпочках в кухню, смотрю — кофейник. Хотел подогреть, а потом махнул рукой и выпил так. И с тех пор — восхищаюсь тобой.
— Не понимаю.
— Ты и раньше пила холодный кофе, а я даже не подозревал, что это так вкусно.
— Не надо было вертеть носом, когда я предлагала.
— Нет, я и сейчас предпочитаю горячий, но чашечка холодного кофе — тоже вещь.
— И мне больше нравится горячий, но иногда…
— Иногда холодный кофе творит чудеса. Мне сегодня с утра так хочется пить… еле дождался, пока ты проснешься.
— Дурачок, мог бы выпить и один.
— В одиночку пьют только пьяницы. Шутка.
— И к тому же я не спала.
— Я-то не знал, ходил тихо-тихо… словом, давай по кофейку. Может, все-таки подогреть?
— Нет, сегодня мне хочется холодного.
— Тогда прошу на кухню.
— А здесь нельзя?
— В постели?
— Почему бы и нет?
— А если опять уроним чашку? Ты же помнишь, как плохо это отстирывается.
— Не уроним.
— Ладно, сейчас принесу.
— Понимаешь, отсюда видна стройка, так что, если ты не против, можно вместе последить, что там будут делать дальше.
— Ничего особенного. Привезут еще камня, потом начнут выкладывать стены. А в общем, я согласен, мне тоже любопытно. Принести тебе и сухарик?
— Спасибо, не надо… Где поднос?
— Я не взял…
— Дай хоть блюдечко. Как бы в самом деле не накапать.
— Вот оно.
— Мерси.
— Так что, говоришь, делается на нашей стройке? Изменилось что-нибудь?
— Сначала попей немножко и еще раз убедись, что такое холодный кофе. Эликсир жизни!
— Эликсир бессмертия!
— Не пей большими глотками. По капельке… как птички… Ну?
— Ты всегда знала, чего хочешь.
— Признаешь?
— А куда я денусь? Сдаюсь…
— Отныне и впредь… А этот, который руками размахивает, он кто — бригадир?
— Не знаю. Может, прораб, а может, сам архитектор.
— Это не важно. Факт тот, что он над ними старший.
— Знаешь, Стема, я сомневаюсь, будут они строить или нет…
— Опять?
— Что — опять?
— Ты уже собственным глазам не веришь?
— Верю, но я не думаю, что это будет большое здание. Если бы они собирались строить многоэтажку, то сначала вырыли бы котлован, заложили фундамент…
— Все будет.
— Непохоже, чтобы они собирались копать. Нужен экскаватор, потом забивают такие здоровенные штуки… А там пока ничего, кроме колышка, нет.
— Сам же говоришь — пока.
— Это может быть и какое-нибудь пустячное строение, например, киоск.
— Киоск? За магазином? Не смеши меня. И посмотри, сколько там вокруг еще места.
— Мда, может быть, ты права, но я оговорился. Я имел в виду не киоск, а такую… конуру, знаешь, откуда провода лезут… А, вспомнил! Это называется трансформаторной будкой.
— Не думаю. Слишком много рабочих, не меньше двадцати человек. А если бы речь шла о трансформаторе, обошлись бы двумя-тремя… Смотри, еще одна машина едет.
— Ничего, скоро мы все узнаем… Ну, что будем делать сегодня? Подождешь звонка или пойдем погуляем?
— И то и другое.
— Как это?
— Подождем, пока она позвонит, а потом погуляем.
— Как бы книжный не закрылся… я бы хотел заглянуть.
— Заглянешь после обеда.
— И то верно… Еще кофе?
— А разве есть?
— Для тебя — да.
— Мерси еще раз.
— Хватит?
— А тебе?
— Пей, пей ты.
— Нет, дорогой. Держи чашку, я тебе отолью.
— Стема…
— Не спорь. Дай сюда чашку… вот так.
— Но тебе же ничего не осталось.
— Поровну.
— Хорошо. Впредь я буду иногда готовить холодный кофе.
— Знаешь, мне что-то есть захотелось.
— Я же предлагал тебе сухарик.
— После холодного кофе у меня всегда волчий аппетит.
— Я давно заметил. Вот и думал, что сухарик…
— Сухарик… дал бы лучше бутерброд.
— Свинина очень жирная.
— Ничего… нет, ты прав дай лучше печенюшку. Для мяса еще слишком рано… и я чувствую, что толстею.
— По тебе не скажешь.
— Ты-то не скажешь, но я чувствую.
— Это у тебя очередной идефикс.
— Вот что: мы в городе зайдем в кафе и поедим плотнее… Дотерпишь?
— Я-то — да, а вот ты…