- Не, наверно ночлег готовит, ишь под себя кладет, как подушку. - как мог прошептал Дубыня.
- А я думаю, он эту гадость есть собирается, никак иначе. - произнес звонкий женский голосок из реки.
На что все трое резко обернулись в сторону берега, выпучив свои глаза в ночную мглу.
- Это кто тут? - тут же выпалил Горыня, вскочив и положив руку на рукоятку сабли.
Дубыня нащупав дубину за спиной, сделал вид, что так же расслаблено лежит, просто почесывая спину. Я же на всякий случай подобрал свои корни, мало ли что. В воде кто-то захихикал, а после плеснув немного воды в лицо рыжему, выплыло из камыша на открытую воду.
- Аль не узнали добро молодцы? - улыбаясь, взмахнула она своими зелеными волосами.
Горыныч утираясь рукавом, плюнул в сторону девушки и пригрозил:
- Иди Мавка от кель явилась, подобру-поздорову!
- Что сразу Мавка, да иди. Это вы ко мне в гости пожаловали, а не я к вам! Осталбень ты!
Дубыня потянулся и улегся поудобнее, видимо в предвкушение зрелища. Горыня же не стерпя наглости ночной гости, начал шуршать по берегу в поисках увесистых камней и палок. Я же, не отводя взгляда от незнакомки, подошел поближе к Дубыне и шепнул ему:
- А это кто? Знакомая ваша что ли?
- Она знакомая лишь рыбам, да лягушкам, ну и водяному если выслужиться. А ты ж не знаешь? Ну как тебе объяснить, может слышал про Навок, Водяниц, Русалок?
- Русалок знаю, это что она что ли?
- Да, та самая, ты приглядись повнимательнее, но главное в воду не суйся, до смерти защекотать может, если в голову взбредет. А сюда к нам не сунется, на суше тяжко ей.
Горыныч кидался в русалку всем, что под руку ему попадалось, бегая вдоль берега со словами “Иди сюда, сейчас покажу тебе, какой я осталбень!”. На что девица, ловко уворачиваясь и ныряя, хихикала своим звонким, как колокольчики голоском, обрызгивая с ног до головы рыжего. Пока эти двое резвились, Дубыня уже захрапел, а я все пытался разглядеть девушку, но хоть небо и было звездным, видно было плохо. Я так и не смог ничего толком разобрать. Спустя час Горыныч все-таки сдался и притащился весь мокрый и злой, бубня что-то под нос. Девица все так же хихикала и плескалась, маня подойти поближе.
Горыня плюхнулся возле костра, и еще раз плюнув в сторону реки, буркнул:
- Ну её! Только все равно будет мешать спать своим плеском и хохотом.
И пригрозив кулаком в темноту вод, где чуть притихла Мавка, добавил:
- Лихая баба, что с неё взять!
Дубыня же, всё так же продолжал храпеть на всю опушку, сотрясая вокруг траву и даже мои листики. На что Горыныч, все равно изредка поглядывая в сторону реки, быстро соорудил из хвороста что-то типо сушилки у костра. Потом он снял всю свою одежду и аккуратно развесил её, оставшись лишь в одних подштанниках. И недолго думая, он, стянув шкуру с великана, завернулся в нее и улегся поближе к огню. После Горыныч посмотрев на меня, наблюдающим за все этим процессом, буркнул в мою сторону:
- Че смотришь, иди давай спать...
Но мне как-то спать совсем не хотелось, когда поблизости плескалась какая-то нечисть, у которой были ну очень специфические развлечения - как до смерти защекотать кого-нибудь. А если ей в голову взбредет из меня венки сделать или еще что похлеще, перспективка меня не особо радовала. Я все пристально вглядывался в тьму, но так и не смог поймать её взглядом, хотя хихиканье было слышно то вблизи, то чуть издалека. Меня это даже в принципе устраивало, так как я примерно мог знать, где находиться сие существо. Но когда становилось тихо, было по-настоящему страшно, потому что ты совсем не имел понятия, где находиться эта Мавка и что она сейчас собирается делать. У меня возникло стойкое ощущение, что она это задумала специально, не как иначе. Чертова девица! Но почему-то эти двое, так спокойно улеглись и даже безмятежно заснули, игнорируя все происходящие вокруг, что я даже растерялся. Видимо все-таки на суши от нее проказней не стоило ждать, судя по их равнодушию. Но что-то меня все равно продолжало беспокоить, и чувство страха никак не хотело отпускать. Хотя вскоре хихиканье достаточно быстро прекратилось, так же как и плеск. Меня же это наоборот заставляло еще больше вслушиваться в тишину ночи. Хотя конечно тишиной это было сложно назвать, так как стрекот кузнечиков и кваканье лягушек был достаточно громким. И тут на меня накатили воспоминания, страх видимо всколыхнул мое нутро. Я вспомнил, как проводил детство в деревне у бабушки с дедушкой и я вспомнил родителей со своей вредной сестренкой. Как там мама? Батя с сестрой то переживут, но мама... Мое сердце сжалось, мне было больше всего жаль маму, вот был бы способ передать ей весточку, что со мной все хорошо. Как я мог забыть в этой неразберихе про них, я конечно уже как четыре года уехал из родного города на учебу и общался с ними редко. Но... Эх, одно жаль, надо было чаще звонить домой. Ездить, но не наездишься в другой конец страны, будучи студентом, живущим одними подработками, но звонить, то я мог! Все некогда мне было, да и сил не было, нет - это одни отговорки. Былого не вернешь конечно... Да и себя корить бессмысленно, кто знал, что так случиться! Да и вид мой теперь желает лучшего, конечно. Мда...