Горыня потирая свою макушку, сидел в траве, как в воду опущенный. Я же смотря на это все, решил освободить девицу. И тут же опустил ее на землю, так как пыла у рыжего все равно поубавилось.
- Не у меня прощение просишь, вон у этого оболдуя проси!
- Простите дядя оболдуй. - с провинившимся и невинным лицом произнесла она.
Я тут же её исправил:
- Горыня, дядя Горыня.
Мавка быстро сняв рубаху, положила её на землю и тут же шмыгнула в воду.
- Мда, девица жжет... - произнес я.
На что великан, удивленно повернулся ко мне.
- Кого это она жжет, тебя что ли обжгла, ну я её щас...
- Стопэ, то есть стой, это фраза такая образная. Ну это как балагурить или типо того.
- Ааа, ну это да...
- Ну ты как, нормально? - протянул я Горынычу свою руку-ветку, чтоб помочь подняться.
На что тот хмыкнув, скривился, но все же воспользовался моей помощью. Видимо удар был еще о-го-го какой, что до сих пор не отпускал его.
- Тебе может лист дать мой приложить или выпить? - сказал я, выбирая место, где бы его выдрать без особых потерь.
- Нет уж, извольте меня своей милостью обойти, я не такой слабак как тебе могло показаться. Обойдусь, только умоюсь и все хорошо сразу станет.
Он, чуть пошатываясь, подошел к речке и встал на колени, чтобы в руки набрать воды. И тут прям перед его лицом вынырнула та самая Мавка, повесила ему что-то на шею, быстро чмокнула его в нос и тут же молниеносно скрылась в глубине реки. Горыныч, вот чего-чего, а этого он вообще не ожидал. Он был красен как помидор или его красный кафтан. Его застали врасплох. Он даже чуть завис. Но после быстро умылся и как ни в чем небывало, как робот оделся, не говоря ни слова. Мы же с Дубыней, смотря на все это, потеряли дар речи. Рыжий кинул в нас медвежью шкуру, и так же резво собрал все монатки. Он тут же не дожидаясь нас, понесся в путь, лишь буркнув в нашу сторону.
- Че встали, пошли. И ни каких вопросов, я сказал!
Мы недоуменно потащились сзади, но как только мы догнали Горыню, он сразу же пытался нас обогнать, пытаясь скрыть свои красные щеки от смущения. Дорога была длинной и он все-таки сдался или же его наконец отпустило, сложно было понять. Мы же с немалым любопытством пытались все разглядеть, что все-таки русалка подарила нашему бедолаге, повесив ему на шею. Как оказалось, это было самодельное ожерелье из перламутровых ракушек. Довольно симпатичное я б даже сказал. А я с её дарами все никак не мог справиться. Цветы-то снял, а вот ленты как заговоренные, никак мне не давались. Хоть их и было всего три, да и длинной всего лишь сантиметров десять, но меня они особо не радовали. Увы и ах, я вскоре сдался, да и они сами в принципе примелькались. Но чувствовал я себя как помеченный, неприятно все-таки. Благо они были хоть не яркими: зеленая, голубая и белая. Ленты совсем простые - без всяких узоров и прочей вычурности, но довольно приятные на ощупь, если честно. Ну и нихай с ними, потом как нибудь озадачусь и сниму.
Пока я тут отчаянно пытался стянуть эти дары, великан как то часто стал осматриваться и поглядывать по сторонам, а потом незаметно произнес нам так, будто по дружбе просто обнял нас, как братьев.
- Слушайте, а вам не кажется, что за нами следят?
- Да это может Мавка опять чудит. - сказал я, озираясь по округе.
Река нынче шла через лес и из-за топких берегов мы шли выше по склону, окруженные не густыми зарослями. Горыныч остановился, поглядел по сторонам, потом тихонько наклонился и подняв небольшой камешек с земли запулил его куда-то. И тут как будто пол леса шуганулось по сторонам, шуму много, но никого не видать.
Великан чуть подумав, выдохнул и сказал:
- И что этим лесным духам, да нечести прочей понадобилось от нас?
Я озадачено глянул на Дубыню. На что Горыныч буркнул:
- Видимо Мавка насплетничала, вот и посмотреть на тебя пришли.
А Дубыныч добавил:
- Теперь понятно, почему тебя цветочками, да ленточками обвесили. Ты видимо у них как божество что ли. Вот со всего леса, да со всей округи понабежали, но все же бояться и прячутся.
Я хмыкнул и грозно проскрипел:
- Хоть кто-то меня теперь боится. Слышишь, лосина поганая, я тебя найду еще! Припомню тебе как маленьких обижать!
На что Горыныч посмеялся и мы двинулись дальше, так как идти было еще далеко видимо. Шли мы долго, но все таки к ночи, мы наконец вышли к Чудскому озеру. Оно было огромное, словно море, за его горизонтом ничего не было видно, кроме как водной глади и отражения полной луны. Воды озера были пленительно черные и лишь белые блики ночного светила отделяли его от такого же бескрайнего небосклона, что тонул в этих глубинах, не давая понять, где верх, а где низ. Берега его были песчаные и полны различных ракушек. Ночлег мы решили разбить тут же, так как ночью понять в какую сторону идти дальше, было довольно сложно, да и спешка была не к чему. Решили спать прямо под огромной извилистой сосной, стоявшей на берегу озера, чуть поодаль от леса, на всякий случай. Пока великан разводил костер, Горыныч набрал целый котелок огромных моллюсков. Мне же пришлось совсем туго, вокруг был один лишь песок, на многие метры. Лес был сосновый с песчано-глинистой землей, по берегу сплошной песчаный пляж, водорослей почти не было. А меня мучил сильный голод из-за долгого перехода. Но перспективка есть голый уголь, была ну очень безрадостной. Единственным выходом оказалось распустить свои корни в воде, наскребая со дна небогатый ил, но там хоть что-то было съедобное. На вкус спросите меня? Это было больше всего похоже на яблочное желе с крыжовником. Сладковато, едабельно, но наесться этим трудно! Да еще и волны не маленькие я скажу - полуметровые, тебя колыхают словно осиновый лист не просто на ветру, а мать его в ураган!