Мои чертовски удачливые спутники, пока я колыхаемый волнами чертыхался по чем свет зря, нашли в своем ужине парочку отличных речных жемчужин. Немаленьких я б даже сказал, одна сантиметр где-то, вторая почти полтора, правда они были не круглые, а вытянутые и напоминали микро сардельки, правда перламутровые. Это конечно все прекрасно, но... Одно нас смущало в этой ночи, почему мы собственно поодаль от леса ночлег и разбили. Как вам описать? Вы это, звездное небо видели? Так вот, лес был подобен звездному небу, усыпанному тысячами блестящих глаз. Они были везде: на земле, под корнями, на траве, висели и сидели на ветках и даже колыхались на макушках деревьев от ветра. Зрелище я скажу вам еще то! Их глаза отблескивали от света луны желтыми, синими, зелеными и вообще странными оттенками. Бр-р-р. Видимо со всей округи твари собрались поглазеть на меня. Это как бы напрягало, если честно. Но нас они не трогали, да и мы их на всякий случай тоже. Вот так мы и ночевали. Я пытаясь безуспешно заснуть, болтающийся в волнах, не буду говорить как что, Горыныч играющий с этими глазами всю ночь в гляделки, ибо нет им доверия и храпящий на всю округу Дубыня, как ни в чем не бывало. Ночь была трудная, это как ничего не сказать! В какой-то момент, я просто отключился от усталости.
Утро, как всегда меня пробудило теплотой солнца. Но вот только когда я открыл глаза, оно сразу стало мрачным. Я адски хотел - нет, не есть, а жрать! Так же сильно я только хотел спать. Треклятые волны! Горыня вообще походу не спал, он сидел будто сова. Не моргая, смотря в лес и на все мои попытки его расшевелить, он даже не шелохнулся. А вот Дубыня сладко потягиваясь, поднялся, сияя от счастья, и радостно произнес:
- Ну что выспались, я так отлично.
На что Горыныч, повернув в его сторону лицо, так же с не моргающими глазами, выдавил:
- Угу.
Ну что, раз так, тогда завтрак подождет, тут уже до города не далеко, там и поедим, всего-то пол дня пути быстрым шагом. На что я, подобно Горыну так же ошалело выдавил:
- Ага.
Великан ловко покидал вещи в мешок, закинул его за спину и последний раз взглянув по округе, тронулся в пусть, со словами - “Как же хорошо тут!”.
Мы же поплелись сзади с пустыми взглядами и с мыслями: толи кого-то жизнерадостного прибить, то ли покалечить, но мы пока не определились со степенью нашего жизнелюбия. Но на этом утро наше не закончилось. Нашему радостному походу добавился еще ливень, взявшийся совершенно неоткуда. Вот ясное небо, солнце и необъяснимо по-партизански возникшая над нами подлая черная туча. Лило стеной! Сказать, что радости нашей не было предела, это ничего не сказать. Шлепая по грязи, мы с Горынычем размышляли, когда это безмерно счастливое существо, наслаждающееся миром, наконец отпустит и он прекратит сиять. Нам и так было хреново, а от этого вообще тошно становилось, когда он к нам лез со своим хорошим настроением. Вода была сверху, вода была снизу, в добавок с озера дул сильный сырой ветер. Настолько мокро мне еще не было. И да, наконец промокнув до нитки, с лица великана сошла таки улыбка и появилось угрюмое выражение. Мы злорадно выдохнули. И тут же тот, со словами “Ой грибочек! Смотрите, грибочек нашел!”, он начал радостно махать им. Горыныч пробурчал:
- Его ничто не берет!
- Чертов кремень... - вторил я ему.
К обеду мы дошли только до реки Великой, как ее там, не помню. Мы плюхнулись на землю, отказываясь двигаться дальше. После не долгих дебатов, типо тут рукой подать до города, выиграли все-таки мы, просто не вставая с земли, это и был наш железный аргумент. Горыныч тут же вырубился, я же наконец наслаждался долгожданной едой. Так как здесь уже были плодородные поля, смахивающие по вкусу - на гречневую кашу чем-то или мне так с голодухи показалось. В прочем я так же быстро заснул.