Горыныч сглотнул и выдавил:
- Если чего - кричи! Мы тебе поможем, в смысле этих пошлем (указал он на нашу охрану), а то что они штаны просто так протирают. Выданы, пущай и работают!
На что те двое переглянувшись, стали бледнее снега! Нет, вы прикиньте, двое злых здоровых шкафа вооруженных до зубов, побледнели от этих слов. Подбодрили меня так, что аж корни затряслись! И вот так на трясущихся корнях, я дополз до двери и аккуратненько так постучался. Тихо-тихо, мало ли!
- Заходи, раз пришел!
Тут же услышал я женский голос из избы. Скрипнув дверью, я тихонько её приоткрыл. И с мыслью: перед смертью не надышишься, нагнувшись, шагнул в темноту дома. Дверь тут же захлопнулась за мной.
Глава 3
Яза
Зайдя внутрь, я не сразу привык к сумрачному свету лучины и чуть пробивающему свету из маленького оконца. Но тут же поздоровался, на всякий случай. Стоять было не очень удобно, потолок был низковат, и мне приходилось не только сгибать корни и ствол, но и отклонятся всем телом в сторону, чтобы не упираться макушкой в потолок. Что сразу бросилось, так это удивительно приятный запах лугов, стоящий в этой комнате. Потом я уже разобрал, что все стены и потолок увешаны сушеными и свежими травами. Над не большой печкой напротив меня, сушились первые весенние грибы, похожие на сморчки. Справа под окном была лавка с не большим столом, а слева в углу стоял большущий сундук и ступа. Изба оказалась, состояла только из одной комнаты. Но больше привлекло мое внимание, шныряющая между ногами пестрая курица, так как больше в комнате не было никого. Это чего, она курица что ли? Нет, будем рассуждать логически, нужно посмотреть внимательнее. На выступе печки лежало гнездо, а в нем пятнистое довольно крупное для этой курицы яйцо. Я б даже сказал, оно было как страусиное, не меньше. В центре комнаты лежал плетеный коврик, на полках по стенам стояли котелки и крынки с горшками, на столе большущая книга с какими-то рецептами и рисунками и все, в смысле больше никого не было. Нет, ну тут точно что-то не так, я даже глянул под стол на всякий случай, но никого так и не нашел. На печке, где была лежанка, тоже не души. И только тряклятая курица, продолжающая шнырять под ногами.
- Эм, добрый день! - повторил я, обращаясь на всякий случай к курице.
- Добрый, добрый. - опять произнес женский голос, как из неоткуда.
А тем временем кудахтала уже аж запрыгнула на один из корней, устроившись поудобнее, как на жердочке. Вроде она клювом не шевелит, но кто тогда говорит? Ладно, надо быть тактичным, мало ли, всякое бывает. Вон я тоже не красавец.
- Подожди, сейчас закончу.
Опять прозвучало и птица тут же принялась чистить перья. Мда, страннее беседы мне еще не приходилось проводить. Курица с дубом! И тут кто-то зашуршал прям над головой, скрипя потолком, этот кто-то открыл люк, который я совсем не заметил и от туда свесилась ножка, ища под собой стол. Нащупав его, с чердака избы спустилась маленькая, очень симпатичная девчушка. На вид лет восемь, не больше. Ее длинные вьющиеся волосы, непослушно торчали во все стороны словно пшеничная копна. От чего их обладательница, окончательно видимо отчаявшись, убирала сие строптивые кудри широкой голубой лентой, словно уздой для непокорной лошади. Но эти предательские завитки все равно норовили лезть в ее ярко зеленые глазки, что горели словно драгоценные камни на фоне бледной кожи. Не большой курносый носик и веснушки девочки, нисколько ее не портили, а даже наоборот, придавали некое очарование. А тонкие брови делали взгляд девочки прямым и невозмутимым, что даже на мгновение казалось, делало ее намного взрослее, особенно когда она поджимала свои полные губки. Тоненькую фигурку девочки обрамлял длинный красный сарафан, украшенный белой замысловатой вышивкой понизу и немного по бретелям сверху, из-под которых виднелась белая рубаха. Поверх всего этого был надет льняной рабочий передник, не то чтобы он выбивался из картинки в целом, но довольно удивлял. Так как его передний карман, заполненный всякой всячиной от трав и перьев, до сушеного чьего-то копыта, вводил в недоумение. Что достаточно многое говорил о ее обладательнице.
- Ну что встал, помоги, раз уж зашел! – тут же произнесла та, и голос ее уже не казался столь взрослым, он был обычным детским и звонким, видимо чердак создавал эхо, от чего он мне казался взрослее.
- А чем помочь то?
- Ох, дуб ты! Не видишь, на чердаке шкатулка каменная с краю стоит, вот ее надо опустить вниз.