Утро у меня не задалось, как и предыдущее. И началось моё утро ещё ночью. Просыпаться от того, что кто-то дерет твои волосы, то еще удовольствие скажу вам! Какая-то хрень жрала мои листья. Почему хрень спросите? Да потому, что хоть глаз коли ни черта не видно, луна уже скрылась, а солнце еще не взошло. Ааа, это нечто еще мной и причмокивает, видно я пипец какой вкусный. Я было рванул со всех ног, но тут же шмякнулся к ногам этого изверга. Я забыл, что растянул свои корни, и собрать их всех так быстро, как летят мои мысли, я не успел. Но спустя секунду, когда от меня выдрали еще один смачный кусок, я уже бежал со всех своих ковырялок. Я долго мчался без оглядки, но живодер упорно и с мерным топотом бежал за мной. Я что – деликатес?! Фигас два! Живым меня не возьмешь веган чертов! А я ведь всегда их недолюбливал, видимо чуял, чуял я, что это все лицемерие и мы растения тоже чувствуем боль, да и жить охота.
-Я жииить хочу - гаденыш травоядный! - прорезался деревянный голос в тишине ночи.
Бежали мы долго, он оказался таким же упорным, как и я. С переменным успехом, то я уходил далеко вперед, то он почти догонял меня. Я прямо чувствовал себя олимпийским золотом, если не более. Даже когда начало светать, его рвение ничуть не стало меньше. И тут я смог увидеть мерзавца во всей красе! Мааамаааа, за мной гонится лось! Самый настоящий лось. Нет, вы не понимаете, вы видели хоть раз в живую лося? Кто видел - тот меня поймет, а для тех, кто наивно полагает, типо - ну лось, и что тут такого, будто я лошадь не видел. Так вот, лось - это огромная корова на длинных лошадиных ногах, не меньше двух метров роста и больше полутоны веса. Это, блин, бульдозер или самосвал на копытах! И вот это всё считает меня офигеть каким вкусным, что уже сколько времени мчится за мной! Пока я бежал, до меня дошло, почему он начал меня собственно жрать, других слов и не подберешь. Я, оказывается, за ночь подрос, и моя макушка как раз торчала из кустов, маня своей вкусной, свежей и видимо редчайшей листвой. Иначе, какого беса он не отстает! Хватит, я уже почти выдохся, нужно дать ему бой, пока остались хоть какие-то силы. Мужик сказал, мужиииик ......
Картина маслом или нет, как лучше вам описать всю мою ситуацию в более понятных красках. Как там обычно начинают в хороших рассказах, ах да, с рассвета. На залитом утренним рассветом лугу, когда роса еще не сошла с душистых трав и опутавших ее резных паутинок, стоял огромный статный лось, чей пар изо рта, подобно туману, обволакивал его и искрился в утреней заре. Но к чему это я, а к тому что, сие создание природы, хоть и было живописно-благородно, но в данный момент находилось в очень неловкой ситуации. Почему неловкой, потому что он пытался рьяно съесть то, что отчаянно разжимало ему пасть и зажимало шею ветвями-плетями, пытаясь не дать проглотить свою макушку. На это все взирали двое недоуменных людей, проснувшихся от шума доносившегося чуть ниже их ночного лагеря.
- Слышь Дубыня, глянь-ка туда, - один из мужиков указал вниз по склону на поляну, своей огромной ручищей.
- Нет, ну ты глянь, глянь. Сохатый кустом подавился, смотри как глаза повыпучивал, того и гляди сляжет, жалко тупую скотинку. - Давя смешки, продолжал крупный мужик, одетый в красный кафтан из-под которого виднелась белая косоворотка.
- Да вижу я, вижу, - прорычал второй.
И чуть присмотревшись, продолжил:
- Чую я, что кустик никак не простой, смотри как вцепился за жизнь, наверняка заколдованный каким-нибудь шутником чародеем. Не нравиться мне это Горыня. Магия добра не приносит, вон видишь, как бедный сохатый простой веткой давиться, не лезь в это.
Пробубнив еще что-то, Дубыня снова лег, и поежившись от утреней прохлады, обратно натянул на себя накидку из шкуры медведя, чтоб хоть как то согреться.
- Ну нет, жалко ж несчастного. Давай вставай, одному мне не справиться, богатырь ты, али нет. Кто слово свое давал? Не ты ли? Совсем одряхлел, ни черта не помнит старый пень, - съехидничал Горыня.
- Кто тут старый пень! - гыркнув, тут же вскочил Дубыня, скинув шкуру.
Он ловко схватил свою трёхпудовую дубину и побежал грузными шагами вниз по склону, оставляя нет, не следы, ямища.
С громким криком:
- Эх, родимая!
Горыня тут же следом спрыгнул с пригорка, не забыв прихватить свою старую сабельку.
Находясь уже какое-то время макушкой в слюнявой пасти моего преследователя, я тут подумал, что мой героический бой, как то совсем не задался. Это больше походило на то, как курица отрицает эту печь, огонь и подрумянившуюся под боком картошку и все еще думает, о том, что еще немного и она окончит бой победителем! Но, как я потом узнаю, есть еще одна истина. Возможно, победа той курицы и будет состоять в том, что съевшие её, неделю не будут вылезать из туалета, проклиная эту чертову кудахтулу. Так как эта особа, давеча из-за интереса сожрала кучу ягод желчихи, что славиться отличным длительно действующим слабительным для людей, но никак не влияет на птиц и животных. Но собственно к чему я все это виду. К этой самой чертовой пасти, что сожрать меня пока не может, так как я держу её открытой, но этот поганец, пытается языком оторвать мои листья, даже когда я зажимаю его горло, видимо все-таки не успешно. И тут с пригорка с криком и топотом мчатся два огромных мужика с дубиной и саблей. Я думал этот день, хуже быть не может. Нет, почему же, здесь как раз не хватает двух разъяренных вооруженных мужиков, бегущих с дикими глазами на нас. Я даже начал понимать этого лося, которому и так нелегко позавтракать мною, а тут еще эти. Его глаза не то что выпучились, они округлись аки блюдца. Сохатый же, совсем невозмутимо, положил свое мнение на все это, аккурат на землю. И мнение его было большим и утвердительным, источая аромат того, что он обо всем этом думает. И я был совершенно согласен с моим преследователем - дело пахло керосином! Но надо отдать рогатому должное, он еще больше попытался стиснуть зубы, так как какого лешего его добычу хотят отнять, видимо с его логики. В общем, лось оказался отважным малым, но слаб кишкой.