Горыныч напрягся, но было поздно. Кот вкратце рассказав основной путь, что надо идти опять к озеру и следовать его правому берегу, пока какое-то там дерево не увидим, начал байки свои сказывать, да еще какие.
- Знавал я одного лесника, хороший был малый, молоком всегда угощал (мурлыкнул кот, облизнувшись). Так вот одна беда у него была. Как захмелеет, так силушка в нем просыпалась богатырская, а вот ум от разума разуметь не мог, не творил, а вытворял, по коль спать не уложишь. Так вот, случилось это лет десять назад, а точнее не упомнишь. Он как-то возвращался из города, да не просто, а на веселе хмельном и все ему было нипочем. Но вот в лесу в год тот, были уж очень злые мошки, да комары, злющие кровопийцы, злыдни ненасытные. И как набросились они на лесника нашего и так, и сяк его изводили, но не давался он им. Отмахивался, что силушки у него было. И топор то его пригодился. Как он их им одолевал, что любой воин позавидовал бы. Ну так вот, к чему я. Вот так он, отмахиваясь от комаров, топором вырубил сорок верст леса.
- Чего-то, как то не вериться... - воскликнул Горыныч, смотря на Баюна с недоверчивым прищуром.
- Правда, ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок. Что такому остолопу тут не понятно? - разозлился кот не на шутку, впустив в меня пару коготков.
Я тут же смекнув и познав на своей шкуре нрав нашего нового спутника, еще и вспоминая сказки про него, быстро проторобанил:
- Отличный рассказ.
На что кот, ухмыляясь, проурчал:
- Знавал я такую же кошку как ты (посмотрел он, сверкая своими фосфорическими глазами на Горына). Природа щедро одарила ее красотой. (Рыжий гордо выпрямился, а кот чуть выдержав паузу, добавил) На этом подарки и закончились.
Рыжий аж запнулся. Такой наглости он откровенно не ожидал, но придется терпеть. Скрипя зубами, он выдвинулся вперед, чтобы не слышать всего этого. Кот же замурлыкал, хотя в этом мне почему-то отчетливо слышалось “Правильно, правильно”. А потом захрапел, да так, что аж даже Дубыню переплюнул в этом деле. Да не просто еще, а с перекатами и изменением тональности. Он прямо таки мастер этого дела оказался. Мы же к этому времени уже достигли практически озера, по крайне мере оно уже показалось на горизонте. Кругом были одни поля с этой стороны реки, в отличие от заросшего лесом противоположного берега откуда мы собственно пришли. Когда мы добрались до побережья, кот неожиданно проснулся, проверив одним глазом дорогу и так же быстро снова уснул.
- Что ж он ночью то делать будет, - с легким ужасом произнес Горыныч, снова поравнявшись с нами, в предвкушении вечера.
- Ну коты вроде как много спят, - ответил тихо я, да бы не разбудить нашего храпуна.
Я старался идти очень аккуратно, так как иначе от встряски, Баюн довольно больно вцеплялся своими коготками в мою кору. И это не было приятно. Поэтому мы чуть поднялись от берега, чтобы не лезть через заросшие кустарниками. Вскоре мы уже шли по очередным лесным опушкам, так-как идти по сосновому лесу и по прогалинам намного удобнее. К вечеру Баюн снова проснулся и продолжил дальше рассказывать свои байки. Иногда рассказы были даже интересные, но когда ты слушаешь весь вечер без остановки сказки, басни и поучительные истории, это начинает если честно доставать. Мне даже стало казаться, что он своих жертв так и убивает, рассказывая до потери пульса своего слушателя, пока кровь из ушей не польется от особенно нудных и долгих сказов. Горыныч уже даже от отчаяния уши прошлогодней сухой травой забил, но видимо, ему мало это помогала, потому что он периодически крича “Ааа...” бежал далеко вперед, хватал, что под руку попадется и бил это что было сил, спуская пар. Мне же становилось жутко, ибо его раздражитель сидел у меня на плече. А ему-то чего, мне так вообще лилось все это прямо в ухо, буквально, он там лежал. Я втихаря даже зарастил его, но это не сильно облегчило мою участь, если честно. Посмотрев на Дубыню, я понял, что он просто игнорировал все это, в его глазах был просто белый шум. Но тут он, внезапно для всех, провалился. Великан только и успел издать короткий звук, буквально уйдя в землю. Барахтаясь в ней, он начал разбивать дерн и перед нами открылась топь. Мы оказались на заросшем травой болоте. Видимо Горыныча убежавшего вперед она еще держала, а вот великан ушел по пояс в нее. Я же колыхаемый от волн барахтающегося Дубыни, чуть не свалился сам в воду, но удержался. От великана расходились круговые волны из зеленого полотна травы. Но вот в глазах Дубыни, я увидел ужас, так как он не мог никак выбраться. Разорвав хитросплетения трав и кочек, он нарушил зыбкий ковер, что держал нас. Видимо великан попал на тонкое место, а край этого зеленого моря само собой не мог держать его вес. Даже рыжий начал потихоньку опускаться, видимо из-за того, что была нарушена целостность зеленого ковра, что стелился над водой. Сама же жидкость была похожа не совсем воду, так как она больше походила на болотную взвесь, вперемешку с жидкой грязью, что еще более усугубляло ситуацию, так как она тянула его вниз из-за своей тяжести и вязкости. Мы попали в трясину. Я тут же скомандовал Горыне бежать к деревьям, так как с него проку будет мало, еще сам провалиться, а я вроде не должен утонуть. Я тут же схватился своим корнем за сломанную корягу, росшую когда-то в кочке, и протянул свою ветку-руку Дубыне, но резко схватив ее, он тут же опустился еще ниже, по самые плечи. Ковер подо мной стал быстро тонуть, и мне пришлось сразу же лечь, придерживая на всякий случай кота, Яза ж не простит такую потерю. Вытянуть великана оказалось не так легко, он стал еще тяжелее чем был и было такое ощущение, что его словно что-то держало. Горыныч к тому времени добежал до края леса и ожесточенно начал рубить саблей деревья, видимо в попытке сделать нам из них дорогу. Но времени на это не было вовсе, великан стремительно погружался, моя рука хрустела, сильная жгучая боль пронзила меня. Кот что-то кричал, но темнота накрыла меня от острой пронзающей боли, я почти не видел, только тени и лишь моменты ясности, держали меня еще в сознание. На поверхности этой гиблой дряни уже оставалось лишь лицо Дубыни. Его глаза смотрели на меня, но он ничего не говорил, беззвучно глотая воздух. И тут меня откинуло, я сначала не понял от шока, но кот больно стуча по моему деревянному лицу, достаточно быстро привел меня в чувства. Он, молниеносно спрыгнув и оторвав увесистый кусок дерна, со всей его силой стукнул им по моей руке. И все время кричал: