Когда мы наконец разобрались во всем, местные посмотрев, что адового ничего не твориться и все в принципе спокойно, стали потихоньку подходить к деревне и к нам. Они сгруппировались кучкой и выставив палки вперед собой, подошли на расстояние десяти метров. При этом эта кучка галдела и ругалась, впялившись в компанию упырей. Некоторые даже из толпы выкрикнули «Убирайся нечисть!»
На что я, возмутившись ситуацией, прогремел своей деревянной пастью:
- Эх, что за народец мелкий пошел! Народу много, а людей мало! Нужно бояться не мертвых, а живых! Они вашу деревню ограбили и почти всю сожгли! Тоже мне, спасителей своих гоните, как же так! Не стыдно вам?!
На что те замолчали, но палки на всякий случай не опустили.
Вдруг Дубыня плюнул, и не говоря не слова, похватал ведра и побежал к колодцу их набирать. А Горыныч, тяжко выдохнув, повернулся к упырям и произнес:
- Ну чего, хотели благо нести, так пошли тушить, пока все к едреням не сгорело вместе с лесом!
И вот так мы начали тушить остатки, пока народ, вылупив глаза, стоял как вкопанный. А чтобы разбойники не сбежали, потому как связать их было пока некогда, а они начали понемногу приходили в себя, мы поставили охранять их Мрака - того угрюмого шкафа с повадками жрать все, что шевелиться, оттого пасть его почти не закрывалась и он стоял над ними как истукан, мыча и пуская слюну. Примерзкое зрелище. А тем, кто лежал в его ведение, наверно прижуткое, так как он, видя муху над их головами, наклонялся и клацал своей оскалистой пастью, чтобы изловить назойливую. Тут уж любой в штаны струхнет. Горыныч же пробегая с очередным ведром мимо них, все время поглядывал на негодяев. И вот, пробегая в очередной раз, он не выдержал и остановился. Долго осматривая, он выбирал самого крупного разбойника и найдя его, что-то стал вытворять. Мне стало очень любопытно и я тихонько подошел сзади, что бы увидеть что же там твориться. И подойдя ближе, передо мной открылась преинтересная картина: на лбу этого товарища красовалось знакомое мне - «Здесь был Баюн».
- Это что, Баюн тебя надоумил? – посмеивался я.
- Нее, это я так, по дружбе. – смутился Горыныч.
- А что тогда он тебе на ухо шепнул? – тут же заинтересованно прошептал я ему, оглядываясь, чтобы нас никто не услышал.
- Сказал: «Чтоб огнем не дышать, ты закусывай острой репой. Огонь живой перебить может лишь огонь внутренний». Представь так и сказал. Хороший все-таки он мужик. Я уж думал совсем мне теперь на пирах не погулять, буду как проклятый воду, да морсы хлебать. А видишь, какую тайну открыл. – гордо произнес рыжий, улыбнулся во все тридцать два зуба и помчался дальше огонь унимать.
Вот так до рассвета мы все вместе и тушили. Ну как все. Потом все-таки и местные стали помогать, но все равно упырей обходили за несколько метров, как от прокаженных. Что уж тут сказать, привычки сложно искоренять. А между тем, чей-то пристальный взгляд наблюдал за нами с окраины леса.
глава 8
«Туман»
- Я кому сказал - выплюнь! Выплюнь, кому говорю! Ишь че удумал, дрянь всякую жрать! – скрипел я, оттягивая ветками Мрака от ботинка, в котором был полный ужаса разбойник.
- Он у нас новенький. Пока не отучили всякую гадость подбирать. – произнес Безсон, оттягивая в другую сторону бедолагу, который не знал, что страшнее - слюнявая пасть Мрака или костлявые объятия другого мертвеца.