Тут окровавленный не выдержал и выхватив нож из-за пазухи, выскочил на встречу лохматому. Грузный мужик с разъяренными глазами и пыхтящий словно бык, надвигался в сторону волчары, перебирая нож из одной руки в другую, при этом злобно скрипя зубами, выдавил:
- Ну что потрах воробьиный, совсем одичал! На цепь посажу!
Видимо слово «цепь», больно ударило по самолюбию волколака, от чего тот, отодвинув тарелку, быстро вылез из-за стола и прорычал в ответ:
- Свиньям слово не давали.
- Ах ты мелкий…
С грохотом и рыком они сцепились. Серый тут же выбил из его руки нож, быстрым и сильным ударом лапы по тыльной стороне кисти. Разбойник, да бы не угодить в клыкастую пасть или на острые когти, старался в драки всячески откидывать волкалака, не давая ему приблизиться. Далее, хватая все что видят, они начали кидаться друг в друга. Летело все что можно, разбиваясь в щепки и осколки. Свора разбойников загудела, делая ставки и подбадривая того, на чей кон они поставили.
- Ну вот... Опять… - выдохнул, стоящий подле меня, старик с крынкой в руках.
Было довольно забавно наблюдать за столь бурным экшеном. Но как бы они не дрались и не разбивали друг о друга мебель и посуду, эффекта была ноль. Что как не странно разочаровало.
- Что ж вы так убиваетесь? Вы же так никогда не убьетесь! Лохматый - топор на стене! – болел я за него.
Старик искоса посмотрел на меня.
- Что? – проскрипел я, вопрошая его взгляду, продолжая висеть в сетке из веревок.
- Да так…
Он еще раз выдохнул и спокойно вышел за дверь, напоследок увернувшись спиной от пролетающего предмета в его сторону, что смачно шмякнулся в проем двери. После, он так же непринужденно и обыденно вошел обратно, отклонившись головой от пролетающей тарелки, но в его руках уже было деревянное ведро полное ледяной колодезной воды. Старик, недолго думая, окатил обоих. На что, те мокрые до нитки, встали как вкопанные.
- Ну на этом закончим нашу трапезу. – вдруг разочарованно произнес Бугор и встав изо стола, неспеша удалился на улицу.
Серый, как мокрая псина встрепенулся, от чего все загундели и занекали:
- Эй!! Хорош…
Грузный же вытер лоб и насупив брови, молча ушел вслед за главарем, как и в прочем все остальные, что сидели за столом. Старик же, как ни в чем не бывало, кинул уже пустое ведро и тряпку, что достал из-за пазухи, волку, посмотрев на него с укоризной. Старый разбойник тяжело выдохнул и удалился вслед за остальными. Волколак, сердито сгрибившись, стал потихоньку нехотя убираться. Зрелище еще то, скажу. Огромный оборотень ходил с тряпкой как какая-то уборщица по площадке подъезда. «Н-да, не очень-то они его ценят, как не посмотри, одним словом парень на побегушках. Как так-то?!» - озадачился я.
- И как же, такого как ты, угораздило в разбойники податься? – уже совершенно не боясь, поинтересовался я.
Тот же в ответ, только прорычал.
- Не, я конечно понимаю, деньги и все такое. Но тебе не кажется, что это все же не твое? Твой потенциал тут явно не ценят и это мягко сказано. Дискриминация на лицо!
- Диско что с моим лицом? Это ты меня сейчас обозвал что ли? А тебе не тяжело потом будет поломанными ветками, зубы с пола собирать или что у тебя там! – прорычал Серый, повернувшись ко мне, скалясь своей клыкастой пастью.
- Не, не, не. Ты не так понял. Это я о том, что типо ты другой, не такой как они и все такое.
- Деревянный, нарываешься! Что значит не такой?! Тупой что ли!
- Агр, да нет же. Я про то, что ты волколак.
- Аа, это. – меланхолично ответил лохматый и успокоившись, продолжил убираться, как будто это не важно.
Надо быть аккуратнее все же. Чего-то я не подумал.
- Может скажешь, что теперь со мной будет? Раз диалог у нас все же наладился.
- А чего тебе рассказывать. Кто большую цену назовет, тому и продадим. Сегодня ночью торги будут. Гы..гы..гы. (соскалив улыбку, тот продолжил) Торгаши купят - на лекарства пустят, будешь не жив не мертв, как овощ существовать; богатенькие на цепь посадят; ну а если повезет, то тебя верующие на амулеты распустят. Ах..ха.ха.
«Нет, с этим я не согласен, надо что-то делать. Но вот что?» - подумал я.
- Слушай, а может договоримся? – взмолился я не нашутку, отчаянно пытаясь натянуть дружелюбную улыбку.
- Смешно, смерти моей хочешь. Нет уж, спасибо, вдоволь нахлебался. Молчи лучше, а то рот завяжу.