Дубыня накинул медвежью шкуру на плечо и, не забыв свою немаленькую дубину, зашагал за рыжим, быстро нагоняя его.
Как только они вышли из леса, следы становились все интереснее, так как, судя по оставшейся местами колее от колес, здесь похититель погрузил свой улов на телегу. Что явно говорило, о зараней подготовки сей вылазки.
- И как это понимать? – недоуменно произнес Горыня, а после добавил.
- Он что, сюда как на рынок собрался с этой телегой. Это как? Он в один момент подумал, пойдука деревянника добуду. И после этого, как будто мы его не выследим по этой дороге? Неет, такой наглости я еще не видывал, а я видел все! – челюсть рыжего сжалась и скрипнули зубы от злости.
Горыныч ускорил шаг на столько, что практически бежал. Дубыня же всю дорогу пытался остудить его жажду крови, зная, как он может наломать дров. Но как только они достигли небольшой речушки, следы оборвались, так как берег ее был каменистый и узнать дорогу дальше, фактически было не возможно. Либо этот некто уплыл в какую-то из сторон - так как речушка хоть и была мала, но была достаточно глубокая для небольших лодок; либо ушел вдоль каменистого берега. Но если он потянул телегу по камням, то сил ему было не занимать, тащить её по таким ухабам было бы очень сложно для простого человека.
- Да он издевается, чеслово! – выкрикнул Горыныч, плюнув под ноги и браня по чем свет зря.
- Даа, тут подумать надо. (чесал репу великан) Разделяться тоже не стоит, на том и расчет видимо. Если мне не изменяет память, то эта речушка прямиком в озеро Чудь идет, а там и дороги по всем сторонам света расходятся. Хитер.
- И что делать будем? – сквозь зубы выдавил рыжий, сжимая кулаки.
- Не дело брата бросать, кто мы будем после этого. Вот я и говорю подумать надо. – задумчиво произнес великан и присел на ближайший речной валун.
Пока великан размышлял и что-то про себя рассуждал, рыжий не мог устоять на месте. Он пробежал сначала в одну сторону, ища следы, потом в другую и каждый раз проклятия его были все страшнее и страшнее. Он сделал вылазки на тот берег в обе стороны, но попытки были бессчетны. А между тем уже настал жаркий полдень. К этому времени Горыныч, окончательно отчаявшись, взлез на самое высокое дерево, в попытке увидеть хоть что-то. Но и это не увенчалось успехом. Спустившись вниз он все продолжал проклинать и ругаться, ибо кто посмел у НЕГО, из под бока не замечено утащить целое дерево! Теперь его любой маломальский базарный воришка засмеёт. Он конечно не гордился своим прошлым и слава ловкача долго преследовала его, но по крайней мере, карманники уважительно обходили его стороной. А тут это! Как же ж так, не заметил?!
Дубыня всё тихо бубнил про себя, а после неожиданно выкрикнул, взбаламутив воду и сотрясая листья в округе:
- Хочешь спрятать дерево – спрячь его в лесу!
- И что ты имеешь в виду, совсем двинулся? – скривил рожу Горыныч, смотря на великана.
- Да то и имею, если они его потащат в города продавать, то весть народная и до нас тут же прослывет. Значит, от деревянника нужно будет быстро избавиться, чтоб другие не успели украсть, а все это говорит о том, что либо кто-то его себе уже приметил, либо торг будет в ближайшее время. И это все нас ведет к чему? Что подлецы эти - не далеко уйдут.
- С чего ты решил, что их много, следы то одни?
- Да все с того, что больно все продуманно и подготовлено. Про нас и про наш путь им все известно. А коль следы звериные, то в городе мы бы сего удальца сразу бы приметили. Тут явно одним негодяем не обошлось точно.
- И куда нам тогда бечь?
- А никуда.
- Ты тут точно пока меня не было, головой не ударился? Ну или там пришибся ненароком – недоуменно произнес Горыныч, посматривая на Дубыню с оценивающим прищуром.
- За таким замечен не был. – серьезно, он тут же отрезал и продолжил.
- Я тут подумал, надо бы к мавкам обратиться. Дорогу спросить. Они-то наверняка знают что куда и откуда, те еще сплетницы и болтушки. И уж точно должны были увидеть нашего деревянника, больно он им понраву.
- Тьфу на тебя, что с них возьмешь, в три короба на плетут и как с гуся вода. Да и как их искать то будем, если на то пошло?
- Нуу (протянул великан задумавшись). Песни они вроде любят, костры на берегу ночью, цветы там полевые, чтоб венки плести.
- Это ты сейчас серьезно? Я, богатырь, удалец - буду сейчас в поле цветочки собирать, вместо того чтобы месить этих негодяев?
- Да, именно так. – без задней мысли тут же ответил он.
Окончательно переплевавшись и истратив последние в его словарном запасе проклятия и ругательства, Горыныч покорно пошел собирать цветы. Зрелище это было преинтереснейшее. Пока Дубыня собирал кострище, напевая всякие веселые песенки, рыжий с особым безжалостным рвением, драл что есть мочи ничем не провинившиеся полевые цветы. За довольно малый промежуток времени, он притащил к берегу целый стог ароматных полевок. На большее его не хватило, как он выразился сквозь зубы: « Не пристало мне глотку драть на утеху этих вертихвосток». Горыныч тем временем пока Добрыня тянул песнь, уселся подле кострища, затеяв что-то в котелке на поесть, стараясь полностью абстрагироваться от этой абсурдно невыносимой ситуации. Времени прошло довольно много, но проклятые мавки так и не появлялись. На что Дубыня стараясь не отчаиваться, затягивал песнь на любой лад и вкус, в надежде, что хоть что-то из его репертуара приглянется последним.