- Да! Отличная идея! Сидеть тут у костра, ждать у моря погоды, когда же на нас не сойдет их милость, которые не факт что что-то нам расскажут. Ммм. Я прям чую удачу. Нееет, зачем рыскать по берегам, полям, мы тут посидим. А коль чё выйдет! – саркастически беседовал сам с собой Горыня.
На что великан уже почти отчаявшись, тихо напевал грустные песни. Солнце к этому времени начинало потихоньку заходить за край леса, погружая всё в огненно-красные закатные цвета. Птицы уже затихли и только стрёкот кузнечиков, отдавался в ушах. Как вдруг в реке послышался всплеск, богатыри тут же встрепенулись и даже рыжий, неожиданно коряво хрипя, подхватил песнь.
- Вы чего горланите окаянные?! Вам что, делать нечего, кроме того как другим спать мешать! Совсем головой потерялись? – булькающим басом корило их, показавшееся из воды чудовище.
Оторопевшие богатыри тут же замолкли и с неистовым удивлением стали всматриваться в водную гладь. Из реки тем временем начало подниматься нечто зеленное, покрытое толи чешуей, толи кожей, с руками больше походившими на лапы лягушки, обросшее, человеко-подобное, насколько оно могло напоминать – огромное страшилище. Глаза его блестели в полумраке и казались рыбьими. Подобие носа, фыркнуло водой, и из речной глади промелькнул огромный рыбий хвост. Борода сего существа напоминала усы сома, частично обросшая зелеными и коричневыми водорослями, с повиснувшими на ней улитками, пиявками и бог знает чем.
- Твою ж на лево - селедка переросток… - обронил Горыныч от увиденного.
- Етить колотить, а выползень страшён! - неожиданно вырвалось у Дыбыни, от чего он тут же прикрыл рот руками.
- Ух (закрыл рукавом нос рыжий от запаха пучинной твари, истощающего болотно-тухлое зловоние). Сие творение еще и смердить как надо.
- Гкхмм. Я смотрю, ужин то или совсем глупый или бесстрашный попался. Откуда ж вы такие беретесь то окоянные?!
На что Горыныч чуть попятившись от берега, твердым голосом съязвил:
- А я на вкус не приятный, костлявый, да жилистый. И лишь изжога с меня станется.
Дубыныч тут же перебив рыжего, как мог почтительно произнес:
- А вы ненароком, не водяным ли будете?
- Ну и что с того? – буркнуло чудовище, щуря неприятные желтоватые глаза.
- Ооо, тогда мы к вам. – с облегчением выдохнул великан.
- Людишки, вы совсем ополоумели или зелья дурманного перепили. Кто ж меня по доброй воли ищет, дак еще хает бессовестно. Совсем страх потеряли. (чудище печально вдохнуло, перебирая перепончатыми пальцами по воде, чуть задумавшись, а после как то грустно продолжило) Э…эх. Теряю популярность что ли... Это надо же – сами пришли, вы что - хворные? Заразных - я есть отказываюсь, тьфу на вас недужных. Ээ..эх, что с вас взять, лучше спать пойду, пока чем не заразили...
- Постой, постой, у нас к тебе еще вопросы. – выкрикнул рыжий, и тут же добавил.
- Мы что тут, просто так думаешь горланили, а покуда не ответишь еще пуще будем, да к тому же палками стучать по реке, да воду мутить, это мы пожалуйста, всегда готовы. Ни жить, ни спать тебе не дадим, пока ответ не сдержишь. А так как делать нам нечего собственно, никуда ты от нас не денешься. Следом ходить будем, куда бы ты не поплыл. – ехидно улыбнулся он во весь рот, подняв для убедительности палку подлиней.
Водяной плюхнул хвостом по воде, сверкнул злобно глазами, оскалил пасть, обнажив свои острые как ножи зубы в два ряда и с выдавленной улыбкой, больше похожей на оскал, пробулькал:
- Вам что, мучить больше некого?
- Неет (улыбался Горыня), я уже тебя выбрал.
На что Дубынич, поддакивая, махнул головой в знак солидарности.
Водяной надул щеки, клацнул зубами и отчаявшимся голосом промямлил:
- Нееет, меня, конечно, одолевают свои лиходеи. Домовой там, леший, Полоз, Алёнка. (богатыри удивленно переглянулись) Но чтоб теперь люд всякий проезжий меня не во что не ставил! Это всё, докатился… - он еще чуток побулькал про себя, а после, глубоко вздохнув, продолжил.