- Это ещё что за зло лютое? – прошептал рыжий, рассматривая шествие.
- Сия дружина мне не знакома и знамёна какие-то не нашенские, – ответил Дубыня.
- Это что, всё по мою душеньку? – я попытался сглотнуть.
- Нее (протянул рыжий). Больно чести много. Обозы к тому же. А для простого набега, слишком хорошо вооружены, остаётся лишь военный манёвр, – размышлял он.
- И что нам делать? – просипел волколак.
- Явно не здороваться, – произнёс Горыня и ползком ретировался назад вглубь кустов.
Все последовали за ним. Мы как можно тише и как можно быстро помчались дальше от этого войска, не останавливаясь даже на перекус и отдых. Лишь глубокой ночью в валившись в очередное болото от колющей глаза тьмы, наконец решились передохнуть. Готовить ничего не стали, ибо разжигать костёр в такой ситуации было слишком глупо. Но мне как, оказалось, здесь было даже очень неплохо: мокрая земля была вкусна и сытна, комары меня не беспокоили, а воды хоть упейся, но спутникам моим везло меньше. Чтобы хоть как-то не промокнуть от сырого мха, им пришлось накидать лапника и веток, которые никак не спасали от влажности. Утро для них было так же не добрым, ко всему прочему пошёл мелкий жалящий дождь.
- Етишкин ты дух, проклятущий, – прожевывая жёсткий сухарь и запивая холодной водой, ругался Горыныч.
- Не всё так плохо, я вон вам лягушек за ночь наловил, говорят - на курицу похожи, – попытался я улыбнуться, но меня окатил холодный взгляд рыжего, который хоть и хотел мясо, но точно не такого.
- Оставим на ужин, думаю, к этому времени мы далеко уйдём от них, хоть и крюк знатный сделали.
- Как думаете куда они? – вопрошал волколак.
- Ну, точно сказать не могу, но больше похоже, что идут они скорее не куда, а откуда. Больно обозов много, явно добро перевозят. А вот по собственной воли даренное или нет, я тебе не скажу, – проворчал рыжий, хрустя то ли зубами, то ли сухарями.
Вдруг послышался треск веток, топот и нарастающий боевой крик. Всё произошло настолько стремительно, что никто из нас этого не ожидал. Из темноты кустов выпрыгнула целая толпа бандитов.
-Нет! Да вы издеваетесь! Да как так-то! – простонал я.
Разбойники молниеносно и слишком слаженно работали. Часть самых сильных сразу бросилась на богатырей, другая же часть окружила наш лагерь, сверкая лезвиями мечей и гнусными жадными улыбками, устремлёнными в мою сторону. Дубыня с Горынычем, среагировали сразу же, разметая негодяев и пытаясь пробиться через их ряды ко мне. Серый не долго думая, схватил меня, и перекинув через плечо, в один прыжок перескочил через живую преграду и помчался на утёк, что только нас и видели.
- Куда ты, а как же Горыныч с Дубыней! – орал я, тарабаня по его спине плетнями.
- Они справятся, а мы только мешаться будем, тем более смотри, половина за нами ринулась, им опять же легче!
- Но…
- Не боись, никто ещё меня догнать не смог! Держись!
И волколак перепрыгнув огромный овраг одним махом, вновь понесся так быстро, что ветер позавидует, срывая за собой листву с проносящихся мимо деревьев. Он мчался так почти час, периодически петляя и запутывая следы, а после перешёл на шаг, настолько мягкий, что вовсе не оставлял следов.
- И что дальше делать будем? Как Горыныча с Дубыней искать теперь? – оглядывался я, смотря, вдаль лесной глуши.
Ну, это дело не хитрое, схоронимся на денёк, а дальше я их по запаху выслежу.
- Так, подожди, а какого ты этих не почуял! – злился я.
- Ну, видимо они знакомы с нашим главным, обмазались травами пахучими, да грязью, чтобы запах сбить, к тому же с подветренной стороны пришли гады ползучие, да ещё этот дождь проклятущий заглушил шаги! - скалился волколак.
- Да уж… Но меня одно беспокоит, как нашли нас? – чесал я по привычке репу.
- Кхах, как-как, по ямам твоим от корней и следам специфическим. Знаешь ли, Волколаков нынче не встретишь как раньше. И к тому же больно мы расслабились конечно… Эх, да ладно, пошли уже, – сказав это, он спустил меня со своей спины и как собака стряхнул воду с шерсти, став похожим на мокрую псину.
Уголки моего рта ненароком поползли вверх.
- Я те щас хихикну! – он посмотрел на меня, через свисающие пучки шерсти, сверкнув молниями в глазах.