- На..а чай, говорите… Очень мило с вашей стороны (А я видимо десерт, а Серый главное блюдо, хотя какой с деревянного десерт, отвар скорее или даже сам чай. Блин, блинский!) Я, конечно, плохо разбираюсь в людях, женщинах и прочей нечестии. Но мне кажется, мы не слишком знакомы, что бы так сразу на чай! – пятясь назад, я упёрся во что-то твёрдое и большое.
Я обернулся, а надо мной возвышался огромный тёмный силуэт, на вершине которого чешуя отливала чёрно-алым оттенком, от последних закатных лучей солнца. Увидев мои глаза, нечто сверкнуло всеми пятью зубастыми пастями в растянутой улыбки, удостоив меня острым взглядом пугающих жёлтых глаз ящера.
- А..а как вас зовут… - дребезжащим голоском тянул я время, в надежде, что мой спутник всё же проснётся, ибо бежать мне было уже бессмысленно.
- Пууукииис. – прошипело существо всеми пятью головами, мелькнув алыми раздвоенными язычками, будто пробуя воздух на вкус.
- Ооочень прииятно, Николай… - мотнул я головой-стволом, в знак почтения.
- И что же вас Николай завело в мои владения? – прошипела одна из голов, пока все остальные головы обратили взгляд на спящего волколака, вновь мелькнув язычками, словно облизывая его силуэт в воздухе.
- Да мы просто мимо проходили и ни в коем случае даже не думали нарушать ваш покой, мы, можно сказать, не знали, что лес запретный и сюда соваться нельзя. Просим прощения за столь не разумный визит. Возможно, мы сможем, как то компенсировать ваше неудобство – пытался я хоть как сгладить углы и не ляпнуть лишнего.
- Аххаха, ну и отличненько, ну что к столу? В камушки играть умеешь? (Пукис повернулся в сторону берега и громко почвякал в сторону густого кустарника) Если не умеешь, то научим (продолжала средняя правая голова), там правила простые, так что быстро освоишься. Ты это (он повернулся самой левой головой), буди своего товарища, тут спать нельзя. Знаки что ли не читаете. Написано же запретный! Заснёшь и не проснёшься, от смрада подземного. Ядовитые газы тут поднимаются, костей, что ли не видели, всё ж усеяно.
- А может у них со зрением того… - вдруг встревожилась самая правая из голов, поглядывая на нас.
- Скорее с головой,- прибавила средняя левая голова, стрельнув взглядом в меня.
Я опешил и только смотрел в сторону черной ящероподобной глыбы, что стряхивала с одной из ног прилипшие водоросли, а после, весело посвистывая, почесало в заросли. Волколак вздрогнул, подпрыгнув на месте и провожая ошарашенным взглядом чудовище, пятился назад озираясь. Наконец поймав меня взглядом, тут же метнулся ко мне и попытался схватить, но увидев моё спокойствие, повернул голову в бок, в ожидание ответов.
Вдруг огромная ящерица, развернулась и в один прыжок, преодолев весь обратный путь, предстало перед нами во всей своей красе: развернув все пять голов веером и оскалив в улыбки все свои клыки, что больше походили на кинжалы, прорычало:
- А вот и ужин из двух блюд. – глаза их загорелись желтым жадным блеском сосредоточенным на волкалаке, а из пасти закапала тоненькая струйка слюней.
Я вздрогнул, похоже, я всё-таки ОЧЕНЬ плохо разбираюсь в нечисти и эта в данный момент видимо подумывала, сожрать моего спутника.
Чудовище медленно завело свою когтистую лапу за себя, замерев на мгновение. И молниеносно вытянуло своим мощным длинным хвостом огромного лося из-за широкой спины. Одна из средних голов тут же впилась клыками в плоть рогатого бедолаги, от чего сразу же получила мощную оплеуху от приготовленной за ранее лапы.
- Сколько можно повторять, нельзя сырое! Жрёшь ты, а мучаются потом все… - шипели остальные головы.
Пукис развернулся и, махнув лапой в знак следовать за ним, начал подниматься вверх по берегу. Таща за собой лося, аккуратно обернутого длинным хвостом, будто змея окольцевав оного. Та самая жуткая голова из них всех, всё время поглядывала на нас, от чего нам совсем не хотелось идти за ними.
- Так, прекрати облизываться на гостей. Нельзя же тебя говорят! И не смотри на нас так! – повторяла средняя правая голова.
- Вы это, не обращайте внимание, его в детстве немного уронили. Вот такой он у нас - страненький, но добрый малый. Хоть и трудно обучаемый. – обернулась самая левая.
У доброго малого, все время текли слюнки, и взгляд его - то ложился на лося, то на нас и видимо у него совсем не было разницы, того что он видел. А язык его так и облизывал воздух, будто бы нас самих.
- Да не бойтесь (продолжала левая голова, смотря на нас и приглядывая за странненьким), мы уже как лет шесть не едим тех, кто говорить умеет.
- Ага (подтвердила правая, обернувшись) и кошек, они такие милые!
Волколак сглотнул, пробубнив себе под нос, чтобы только я и услышал: