– Ты что про фокусы? – крикнул отец, осторожно взял её за нос и, поверите ли, вытащил у неё из носа длинную-предлинную ярко-розовую ленту. Он вытаскивал кусок за куском, отбрасывая ленту рукой, и говорил:
– Фу, фу, какой срам! Другие девочки ленты в косы плетут, а эта – в нос затолкала!
Я прыснул. Паскуале не мог удержаться от смеха. Девочка поправила рыжие волосы и сказала:
– Ну, вот видите, я ведь не обижаюсь! Она бережно собрала ленту и смотала её.
– Помиримся, Паульхен! – мейстер Вальтер протянул руку Паскуале. – Мейстер Вальтер ещё не такие фокусы знает. Ему хорошо известно, что у тебя в мешке. Да, да, там сидит хорошенький Пульчинелла в чёрной масочке, а другой Пульчинелла, только поменьше, прячется у Иозефа за пазухой.
Я привскочил.
– Откуда вы знаете?
– Не бойтесь, ребята. Мы всё время идём за вами следом. Вчера мы были на постоялом дворе, где вы представляли третьего дня. Нам всё там рассказали. Я рад, что догнал вас. Я ведь сам кукольник-поппеншпэлер. Мы едем на ярмарку в Тольц, а мой мальчишка-подручный вывихнул ногу и лежит дома у матери. Хотите работать у меня? Мне нужны помощники.
Мы с Паскуале переглянулись.
С мейстером Вальтером путешествовать будет и сытно, и не страшно, и весело.
– До ночлега пойдём вместе, – предложил мейстер Вальтер, – а там вы подумаете и решите. Марта, покажи им своих кукол, а я пока вздремну. – И мейстер Вальтер влез на тележку, прикрыл лицо шляпой от солнца и захрапел.
Я вымыл посуду у ручья. Фрау Эльза посмотрела на меня приветливее. Марта и Паскуале уже стояли над открытым сундуком с куклами.
Наверху лежал горбоносый, улыбающийся человечек, похожий на Пульчинеллу.
– Кашперле! – сказала Марта и обдёрнула на нём красную курточку. – Доктор Фауст! – Из ящика появилась фигурка в чёрном бархате, с большими грустными глазами. – Голо! – Плосколицая, черноглазая кукла сверкнула парчовым колетом. Потом Марта вынула мохнатых чёртиков с закрученными хвостами, карликов, скелет с блестящей косой, дракона в зубчатой броне и ещё много других кукол.
Наконец она развернула куколку, лежавшую отдельно, и тихо сказала:
– А вот моя Геновева! – и нежно расправила усыпанную блестками фату и голубой атласный шлейф синеглазой Геновевы.
Все куклы были на немецких вагах, без железного прута. Рядом с нашими куклами они казались коротконогими, а в остальном были такие же, как наши.
Солнце скользило за горы, когда мы подошли к Тольцу. Босоногие ребятишки возились в пыли посреди дороги. Старый работник поил лошадь у колодца.
– Да это, кажись, мейстер Вальтер! – сказал он, заслоняя глаза ладонью от закатного солнца.
– Он самый и есть. Здорово, старина! Да ты никак помолодел! Видно, сухое дерево не гнется, – весело ответил мейстер Вальтер.
Старик заулыбался во весь рот. Ребятишки молча уставились на нас, потом один из них – самый шустрый – завертелся на одной ноге и пустился вдоль улицы, крича:
– Мейстер Вальтер приехал!
– Мейстер Вальтер приехал! – заорали остальные, и вся ватага помчалась впереди нас, вздымая пыль.
Сапожник с недошитым сапогом в руке высунулся из окна.
– Добрый вечер, мейстер Вальтер! Выпачканный мукой парень выскочил на крыльцо пекарни и радостно завопил:
– Да это мейстер Вальтер со своим балаганом!
Из всех дверей и окон выглядывали приветливые лица. Кто махал рукой, кто здоровался, кто просто орал:
– Мейстер Вальтер приехал!
У мейстера Вальтера для каждого было припасено весёлое словечко.
КАШПЕРЛЕ
На площади под островерхой колокольней строились ларьки, возводились качели и полосатые мачты для лазанья. Местечко готовилось к ярмарке.
Мейстер Вальтер с плотником стучали топорами, сколачивая балаганчик.
Марта, Паскуале и я чинили большую зелёную занавеску и проверяли кукол под навесом во дворе гостиницы.
На тополях наливались почки. Серый котёнок, ловя кукольные нитки, смешил нас и мешал нам работать.
– Ай да ребята, вот это помощники так помощники! – радостно воскликнул мейстер Вальтер, увидев, что я выпиливаю новую ножку для Вагнера, а Паскуале уже починил дракону сломанное крыло. – Ай да итальянцы!
Мейстер Вальтер чудесно управлял куклами. Стоило ему взять вагу в руки, как марионетка оживала. Так, бывало, лукаво повернет головку или важно выпятит животик, что все со смеху помирают. Но мейстер Вальтер не умел сам делать кукол. Он покупал их у одного резчика в Мюнхене или у итальянских кукольников, которых встречал на ярмарках.
– Ну-ка, Иозеф, – сказал мейстер Вальтер, – давно мне хочется иметь куклу, которая раскрывала бы рот. Пораскинь умом, не сделаешь ли такую.
Мне тоже давно хотелось сделать, чтобы мой Пульчинелла раскрывал рот, да у меня всё времени не было сделать это. Теперь я осторожно выпилил у Пульчинеллы подбородочек вместе с нижней губой, прикрепил его с боков проволочками к щёкам и провёл нитки. Если потянуть одну нитку, подбородочек опускался вниз и Пульчинелла раскрывал рот; если дёрнуть другую, подбородочек становился на место. Издали казалось, что Пульчинелла и впрямь смеется.
Мейстер Вальтер любовался им от души.
– Кашперле! – вдруг воскликнул он. – Это будет самый чудесный Кашперле в Баварии! – И его ловкая рука живо содрала белый колпачок, закрывавший головку Пульчинеллы.
– Теперь его надо одеть в красную курточку и жёлтый колпачок. Марта, это твое дело! – И мейстер Вальтер обернулся к поджидавшему его плотнику.
Я снял с Пульчинеллы белый балахончик. Мне было грустно. Здесь никто не любит Пульчинеллу, здесь знают только своего Кашперле! Мне вспомнилось, как я выкраивал белый балахончик и пришивал широкую оборку к воротнику, сидя на чердаке у дяди Джузеппе. Голуби ворковали на площади Сан-Марко. Теперь я был на чужой стороне. Пульчинелла улыбался всё так же беззаботно.
Бережно сложив колпачок и балахончик, я спрятал их в свой мешок. Марта быстро сшила красную курточку и жёлтый колпачок.
Так Пульчинелла превратился в Кашперле.
ДОКТОР ФАУСТ
«Жизнь, деяния и гибель знаменитого доктора Иоганна Фауста в четырёх действиях, с участием Кашперле и правдивой картиной подземного царства» – так было написано большими буквами на афише у входа в балаганчик. Паскуале перевёл мне её.
Кругом шумела ярмарка. Карусели вертелись. Качели взлетали со скрипом, взметая над толпой яркие юбки девушек. У ларьков шёл торг.
Суровые крестьяне в толстых куртках, парни, девушки и. светлоголовые, краснощёкие ребята толпились у окошечка, за которым фрау Эльза получала деньги за вход.
– А будет очень страшно, мейстер Вальтер? – спрашивала быстроглазая девушка у входа. – Я страсть как боюсь чертей!
– А ты закрой глаза, чуть увидишь чёрта, и сиди так. Только провались я на этом месте, если кто-нибудь не поцелует тебя в розовые губки! – отвечал мейстер Вальтер.
Девушка засмеялась, закрывшись рукавом. Подруги толкали её в балаганчик.
– Ну полно вам, хохотуньи! – заворчала старушка, протискиваясь за ними. – Люди в театр идут, а они хи-хи да ха-ха!
В балаганчике все сидели чинно и тихо. Я зажег свечи. Нынче я работал внизу, а Паскуале вытвердил свои роли назубок со слов Марты и уже водил кукол. Фрау Эльза сняла коричный чехол со своей арфы, и её худые пальцы задергали струны.
– Иозеф! – крикнул мейстер Вальтер.
Я поднял занавес. Чуть слышный шепот пробежал по рядам.
Доктор Фауст печально сидел в кресле, подперев голову рукой. На столе стоял глобус, лежали книги и горела малюсенькая свеча. Мейстер Вальтер говорил за Фауста что-то грустное. Потом Паскуале вывел белобрысого, длинноногого Вагнера, и, поговорив, Вагнер и Фауст ушли.