Мейстер говорил глухо, отрывисто. Бочар, нахмурившись, кусал усы. Пекарь замер с открытым ртом.
– Ещё я увидел в Шварцвальде виселицы. Висят на них храбрые охотники, крестьяне, что с голоду стреляли дичь в княжеском лесу. Встречал я и вербовщиков в синих мундирах. Они охотятся за рослыми парнями и продают их прусскому королю в солдаты…
– А хорошего ты ничего не слыхал? – дрогнувшим голосом спросил сапожник.
– За Рейном, в Эльзасе, свежий ветер дует. Горят там зарева – пылают замки помещиков… На деревьях, как груши осенью, висят сборщики податей… Собираются мужики с косами, с вилами, громят в городах хлебные склады, а хлеб раздают голодным…
Собеседники забыли свои кружки с пивом. Они ловили каждое слово мейстера.
Вдруг что-то блестящее мелькнуло в окне подвала. Я взглянул. Высокие колёса нарядной кареты катились мимо окна по улице. С запяток соскочили чьи-то ноги в туфлях с пряжками, и шаги затопали по лестнице в подвал. Мейстер замолк.
– Эй, который тут поппеншпэлер? Выходи! – крикнул лакей в рыжей ливрее, появляясь на пороге. Высокий воротник подпирал его сытые щёки.
Все молчали.
– Вот хамье! Долго мне спрашивать? Отвечайте, живо, который из вас кукольник? – грубо крикнул лакей, щёлкнув по двери хлыстом.
– Шапку долой, барская обезьяна! – вдруг взревел бочар, стукнув кулаком по столу.
Все повскакивали с мест. Лакей забегал газами, отступил и сдёрнул треугольную шляпу.
– Да я что ж? Я могу шляпу снять, если люди хорошие… – забормотал он.
– Ну то-то. А теперь, если тебе нужен кукольник, так вот он здесь, а зовут его мейстер Вальтер, заруби себе это на носу! – Бочар ткнул пальцем в мейстера.
Лакей робко подошёл.
– Мейстер Вальтер, баронесса фон Гогенау приказывает, чтобы ты приехал с театром в замок. В будущее воскресенье. Играть велено «Геновеву». Дорогу тебе каждый укажет, – торопливо сказал он и ринулся в дверь.
– Стой! – гаркнул мейстер Вальтер. Лакей обернулся. – Скажи своей баронессе, что мейстер Вальтер в её замок не поедет ни с «Геновевой», ни с «Фаустом», ни с самим сатаной! – отчеканил мейстер.
Хохот грянул в кабачке. Лакей вздрогнул и зайцем пустился по лестнице.
– Ха-ха-ха! Вот это ловко! Ай да мейстер Вальтер! Ай да отбрил! – Бочар хохотал, схватившись за бока.
Пекарь, перегнувшись пополам, взвизгивал от восторга. Сапожник закашлялся в припадке неудержимого смеха, а слесарь крикнул:
– А ну, ещё пивца за здоровье мейстера Вальтера!
И всё-таки пришлось нам с мейстером тащиться в Гогенау. Сам местечковый судья пришёл в балаганчик. Он поднёс здоровенный кулак к носу мейстера и сказал:
– Слушай, мейстер. Если ты не поедешь в замок, так собирай свои пожитки и отправляйся вон отсюда. А если сунешь сюда нос, посидишь в кутузке. Ни места на ярмарке, ни позволенья играть бродягам и бунтарям мы не даём! Понял?
Мейстер Вальтер хмуро кивнул головой. Лишиться места на ярмарке значило потерять заработок.
– Да ты что – белены объелся? Ты должен госпоже баронессе ножки целовать за то, что она твой грязный балаган в свой замок зовет! Верно я говорю, фрау Эльза?
Фрау Эльза пробормотала что-то о баварском пиве, ударившем в голову мужа.
– Ну то-то! Пускай протрезвится! – наставительно сказал судья и пронёс в дверь свой толстый живот, обтянутый зелёным мундиром.
Мы стали готовить «Геновеву». Марта сшила новый бархатный плащ своей синеглазой любимице. Она водила в пьесе Геновеву, говорила и пела за неё.
В субботу с вечера, разобрав сцену, мы сложили доски и сундуки с куклами на тележку, а ночью тронулись в путь, чтобы с рассветом прийти в Гогенау.
ЗАМОК ГОГЕНАУ
Окна замка ослепительно блестели, освещенные восходящим солнцем. Праздничный флаг весело плескался на золотом шпиле. Привратник ворча открыл узорные чугунные ворота, Мы вошли в просторный двор с каменными конюшнями. Сколько золочёных карет, экипажей, обитых бархатом, легких лакированных шарабанов стояло там под навесом и посреди двора! В замок съехалось много гостей. Поварята в белых колпаках уже разводили на кухне огонь.
– Поезжайте в парк! – сказал привратник и махнул рукой направо.
Каштановая аллея уходила вдаль. Посыпанные жёлтым песком дорожки вились среди подстриженных кустов. Здесь сирень подымала свои лиловые свечи, там ранние розочки усыпали алыми звездами сквозную беседку. В зеркале пруда отражался серебряный домик. Чёрный лебедь выплыл из домика, протягивая красный клюв.
– Лебедь! – ахнула Марта,
– Куда прёшь? Черти тебя несут! Все дорожки испортишь. Поезжай лугом! – раздался крик.
Нас догонял заспанный лакей, натягивая на бегу зелёную куртку. Он схватил нашего Гектора под уздцы и повернул его на луг. Мы пошли по траве. Роса холодила нам ноги.
На крыльце замка встрёпанные слуги без жилетов скоблили мраморную лестницу.
Мы миновали рощицу. Миновали фонтан.
– Здесь, – сказал лакей, указывая на павильон с четырьмя колоннами. – Ставьте здесь ваш театр. А если ваши ребята выпачкают ступеньки или цветы порвут, будет им порка на конюшне!
Он ушёл.
Мы выпрягли Гектора и пустили его пастись. Солнце только всходило. Было свежо. Паскуале жался от холода, стучал зубами, а мне ужасно захотелось есть. Фрау Эльза, зелёно-бледная от бессонной ночи, дала каждому из нас по печеному яйцу. Мы запили его водой из бассейна, где плавали красные рыбки. И тут на Марту вдруг напала икота. А за ней стал икать и Паскуале. Я помирал со смеху, глядя на них.
– Я не знаю… ик! – говорила Марта, – отчего это… ик!
– Надо… ик! выпить… ик! воды… ик! – отвечал Паскуале.
Они пили воду горстями из бассейна, мейстер Вальтер тряс их за плечи и даже перевернул каждого в воздухе вверх ногами. Ничто не помогало!
– Ик! – чуть не плакала Марта. – Как же я… ик! буду говорить за… ик! Геновеву?
– Но, Вальтер, детям надо выпить горячего! – озабоченно сказала фрау Эльза.
– Ребята, собирайте сучья и шишки! – Мейстер Вальтер вынул огниво.
Едва дым от костра голубой струйкой потянулся вверх, как опять прибежал лакей в зелёной куртке.
– Ты что? Очумел? Костёр в парке раскладывать? Что здесь – цыганский табор, по-твоему? – Он затаптывал костёр, злобно глядя на нас маленькими глазами, и ругался: – Навязались тоже… цыганские хари… чтоб вас!
По дорожке к павильону шёл ещё один лакей, тот, который приходил в кабачок. Мейстер Вальтер покраснел.
– Никто не навязывался. А нам нужно горячее. Мы всю ночь шли, дети озябли… – отрывисто сказал он.
Лакей прыснул:
– Слыхал? Горячего им подавай! Господа какие нашлись! Может быть, ещё воду для бритья подать в серебряном тазу?
– А, да это его величество мейстер фон Бродяга с помойной ямы! – загорланил подошедший лакей. – Здравствуйте, ваше голоштанное величество, над блохами король, над вшами пастух! Лакеи захохотали.
– Молчи, барская обезьяна! Давно ли ты в кабачке, как овечий хвост, дрожал? – Тут мейстер Вальтер загнул такое крепкое словцо, что парень оторопел, а другой покатился с хохоту.
– Э, да что мне с барской челядью ругаться, – в сердцах сказал мейстер Вальтер. – Иозеф, Пауль, запрягайте, едем отсюда прочь.
– Но, Вальтер!.. – простонала фрау Эльза. Марта и Паскуале сразу перестали икать. Я бросился запрягать Гектора.
– Ах, мейн готт! Да что же это? Куда вы уезжаете? – раздался женский крик.
По дорожке к нам бежала какая-то толстуха в белом чепце, звеня ключами. Мейстер Вальтер угрюмо прилаживал постромки.
– Нам нечего здесь делать!
– А что скажут фрау баронесса и маленькая Шарлотта? Нельзя, нельзя уезжать! – Толстуха схватила Гектора под уздцы своей пухлой рукой.
– Михель, Эрик, это ваши штуки? Вон отсюда, бездельники! Почему скамейки ещё не принесены? Живо, за работу! – Толстуха прогнала лакеев и завертелась перед фрау Эльзой. – Голубушка, да уговорите вашего мужа! Охота ему обижаться на этих лодырей? Да они у меня пикнуть больше не посмеют! Разве можно оставить маленькую баронессу и всех маленьких господ без представления? Скажите, что вам нужно, – я всё достану.