— Что это значит? — тихо спросил Мартин.
— Это значит расстрел, — ответил за Веру Шоно. — Ты же помнишь, в прошлом году я выводил в Китай остатки своей сибирской родни…
— Да, это значит расстрел, — подтвердила Вера бесцветным голосом. — Я собрала чемоданчик и пошла к капитану. Он, сильно рискуя, вывез меня на своем пароходе в резервуаре с углем. Так я попала в Данциг, где рассчитывала найти дядю, от которого уже два года не имела никаких вестей. Чемодан с вещами и ценностями пришлось отдать одному таможеннику в порту, чтобы он тайно провез меня через кордон. Вот, собственно, и все. Я же предупреждала, что мою историю интересной не назовешь. А теперь я бы хотела отдохнуть. Извините, господа.
Вера продремала до сумерек и проснулась от слабого скрипа. Сквозь ресницы она увидела давешнего азиата, стоящего в дверях, и решила было притвориться спящей, но тот заговорил по-русски:
— Проснулись? Вот и славненько — перед уходом я хотел вам дать кой-какие медицинские рекомендации.
— А как вы узнали, что я не сплю? — поинтересовалась Вера, открывая глаза.
— Услышал, что у вас дыхание изменилось. Кстати, первая моя рекомендация касается именно дыхания. Вам надо научиться правильно дышать.
— Как это — правильно?
— Вы дышите грудью, а надобно — животом.
— Я не знаю, как у вас, а у меня там легких нет! — заявила Вера.
— А вы забудьте все, что знаете из анатомии и физиологии. Просто представьте себе, что внутри вас одна большая полость, и попробуйте всю ее заполнить воздухом. Для этого сядьте поудобнее, расслабьтесь…
— Я и так слаба, что дальше некуда, а внутри меня очень маленькая полость, — проворчала Вера, усаживаясь в постели.
— За-ме-ча-тель-но! — пропел Шоно. — А теперь вообразите четыре времени года как жизненный цикл: весна — рождение — первый отчаянный вздох, до пупа, до самого донышка, потом — лето — юность страсть, переполненность энергией, жизнь на грани возможностей, затем осень — зрелость — когда уже хочется выдохнуть все, что накопилось и накипело, а после — зима — старость — желание покоя и последнее издыхание. Положите руку вот сюда и попробуйте! Вдыхаете носом, выдыхаете ртом. Живот выпячивается и втягивается до предела! Сильнее!
— Я не могу сильнее! У меня слишком маленький живот! — пожаловалась Вера и горделиво добавила: — Грудью у меня бы получилось лучше. И вообще, это какой-то неженский способ. Сколько мне еще так мучиться?
— Это только поначалу трудно, пока не войдет в привычку. А потом начнете получать удовольствие. Правильное дыхание — основа здоровья и долголетия.
— А кому оно нужно — долголетие? — помрачнев, спросила Вера.
— Тем не менее, у вас впереди долгая жизнь. И, полагаю, вам еще есть зачем жить.
— Почем вы знаете, что долгая? И что есть зачем?
— Это профессиональный секрет. У нас ведь у всех есть свои маленькие секреты, верно? — сказал Шоно, понизив голос, и подмигнул. — Что же до дыхания, то я настоятельно советую попрактиковаться. А еще сложите руки вот так, — он переплел пальцы рук, отставив большой палец правой и обхватив его кольцом из большого и указательного левой, — и подышите как следует хотя бы четверть часика. Эта мудра называется «поднимающей». Очень хорошо помогает при легочных заболеваниях.
— Мудра? — переспросила Вера.
— Мудрами у йогов называются лечебные жесты. Мартин покажет вам несколько других. Сейчас пришлю его к вам.
— Погодите! Я вот теперь при каждом выдохе должна представлять все это… про смерть? Это же кошмар какой-то!
— Напротив, постоянное размышление о смерти низводит ее восприятие до нормального обыденного уровня. Ведь что такое смерть? Всего лишь переход в новое воплощение.
— Вы что, верите в метемпсихоз? Вы же врач!
— Во-первых, я врач тибетской медицины. Про Петра Бадмаева слыхали? Который самого Николая Саныча Романова пользовал? Вот, как он, только лучше, хехе. А во-вторых, я буддист. Вы бы ещё спросили электрика, верит ли он в электричество! — Шоно разразился театральным ухающим смехом.