– Егор, к тебе пришли. – Татьяна Михайловна осталась в дверном проеме, предоставляя полную свободу действий Денису Владимировичу.
Егор вялой рукой откинул одеяло, по-старчески тяжело поднялся с едва примятого матраса и спустил на пол безвольные костлявые ноги.
– Здравствуйте. – Голос Егора удивил своей нормальностью, настолько он контрастировал с болезненной худобой тельца, из которого исходил.
Денис Владимирович придвинул стоявший поблизости низенький детский стульчик и уселся напротив, расставив в стороны торчащие из-под полов пиджака колени. В тот же момент в застывшем взгляде Егора вспыхнул свет детского любопытства и примагнитился к лакированным туфлям психотерапевта. С некоторым облегчением Денис Владимирович кивнул Татьяне Михайловне. Та секунду помедлила, выдохнула надутыми щеками и покинула чулан, оставив за собой чуть приоткрытую дверь.
– Здравствуй, Егор. – Денис Владимирович улыбнулся и комично подвигал носками.
Лицо Егора оживилось еще больше. Он всплеснул руками, будто намереваясь хлопнуть в ладоши, но в последний миг только беззвучно соединил их в каком-то старушечьем молитвенном жесте. Затем доверчиво посмотрел в лицо Денису, словно выпрашивая продолжения шоу.
– Нравится?
– Да!
– А ты почему босиком?
– У меня были. Да велики стали.
– А новые тебе не выдали?
– Нет. – На круглом детском лбу собрались страдальческие морщины.
– Как же ты с голыми пятками ходишь? Не холодно?
– Не. Нормально.
Денис Владимирович выпрямился, чтобы собраться и не дать воли чувствам, возмутившим его до глубины души. Очевидно, завеса, за которой скрывались вопиющие нарушения педагогического состава в обращении с этим ребенком, лишь приоткрылась.
– А где твои игрушки?
– Я не играю.
– Почему же?
– Большой уже.
– И сколько тебе?
Егор долго шевелил губами, будто считая в уме, но под конец утомился и виновато опустил глаза, так и не найдя решения своих арифметических вычислений.
– Ну, а другим ребятам тут по сколько?
– Я знаю мальчика, которому 7 лет.
– Он старше тебя?
– Такой же.
– Вы с ним дружите?
– Нет.
– Где сейчас этот мальчик?
– Его мама забрала.
– Ты тоже хочешь к маме?
– Мне нельзя. – Морщины на детском лбу съежились еще сильнее. – Я ей больше не нужен.
– Как ты думаешь, почему так вышло? – Денис Владимирович твердо стоял на убеждении, что психотерапевт должен серьезно относиться к заявлениям пациента и не пытаться их оспаривать.
– Тот мальчик лучше меня.
– Чем же он лучше?
Егор опустил голову и по-птичьи взмахнул вялыми руками, словно показывая всем своим тщедушным видом, что не в силах тягаться с другими детьми.
Денис Владимирович мысленно отмечал все странности, которыми изобиловали ответы Егора, но все же покинул его комнатенку в полной уверенности, что перед ним находился абсолютно нормальный ребенок. Да, переживший страшную трагедию, сильно истощенный и к тому же несправедливо притесняемый сверстниками и сотрудниками интерната, но вовсе не отсталый и не конфликтный вопреки уверениям Татьяны Михайловны.
Сразу же по завершению беседы, волнуясь от закипающего в нем праведного гнева, Денис Владимирович стремительно направился в пищеблок, где застал двух поварих, Дарью и Полину.
– Здравствуйте. – Его начальственный голос так строго прогремел с самого порога, что девушки побросали свои поварешки.
– Здравствуйте. – Кратковременный испуг в глазах крутобедрых красавиц быстро сменился лукавым насмешливым переглядыванием.
– Чем кормите? – Денис Владимирович вдруг ужасно смутился, густо покраснел и начал говорить невпопад.
– На ужин котлеты будут. – Ответила Дарья, стыдливо потупившись и чему-то улыбаясь.
– А вы к нам из центра? – Полина хихикнула и пошла в атаку.
– Да… Точнее нет. Не совсем… – Мямлил Денис Владимирович, стремительно превращаясь в Дениса. – С Москвы.
Последнее слово породило многозначительную паузу. Девушки синхронно переменили позы, подбоченившись и задрав подбородки, и смотрели теперь на столичного гостя чуть искоса, из-под длинных полуопущенных ресниц.