Денис Владимирович принял предложенное ему условие, правда, не будучи вполне уверенным, расценивать это как дипломатическую победу или как поражение. Категорически отказался от ужина, чем несказанно удивил Татьяну Михайловну, довольно сумбурно откланялся и поспешил в гостиницу, где еще утром побросал свои вещи.
После московских пробок здешние пятиминутные расстояния обескураживали и оставляли уйму бестолкового времени. Только оказавшись в номере, Денис перевел дух и осознал, что впереди еще почти полдня, а занять их абсолютно нечем. Но молодой человек не скучал, потому что мысль его работала, вынашивала терапевтический план. Честолюбивые амбиции варились в предчувствии серьезного вызова и настоящего дела. Уже грезились ему успех, признание, благодарности. И когда поздно вечером, утомленный приятными думами, он засыпал на продавленной софе, на лице его блуждала довольная и чуточку самонадеянная улыбка.
II
Свежее осеннее утро наполнило дыхание Дениса новым глотком бодрости и энтузиазма. Даже гостиничный «домашний» завтрак в виде сухого шницеля с жидким картофельным пюре не мог остудить боевого настроя молодого человека. Путь до детского дома он преодолел даже быстрее, чем за вчерашние пять минут. Но уже на подходе к высокому зеленому забору в глаза ему бросились признаки нездоровой суеты на огороженной территории. Бледные поварихи трусливо замерли у ворот и напряженно всматривались в Дениса Владимировича испуганными лицами с искусанными губами. Рядом с ними топтался пожилой усач в спецовке и время от времени размашисто крестился.
– Я туда не пойду, вот те крест. – Психотерапевт уже за метр ощутил разящий от дворника спиртной дух и поспешил внутрь.
– Денис Владимирович! – Навстречу ему с крыльца скатилась Татьяна Михайловна. – Умоляю вас! Уберите его! Кроме вас никто… Пойдемте же! – Она вцепилась в оторопевшего Дениса и потащила его вверх по ступенькам. – Господи, за что это все нам?!
Денис не имел возможности ни возразить, ни осведомиться, что случилось. Он с трудом поспевал за заходящейся в истерике директрисой и лишь мельком замечал белые морщинистые лица выглядывающих из закутков нянечек. Остановились они только у входа в коморку Егора.
– Прошу вас! Уберите его отсюда! Здесь дети! – Надрыв в голосе Татьяны Михайловны взлетел на такие высоты, что у Дениса похолодело в груди.
Подавляя внутренний трепет и дурные предчувствия, он медленно приоткрыл дверь в подсобку и осторожно заглянул. Вчера передвинутый им стул остался на прежнем месте. Так же стояла аккуратно застеленная кровать, но что-то округлое и грязное странно серело на подушке. Очертания никак не складывались в целостный образ. Денис сделал шаг вперед. Вгляделся. Это было всего лишь грубо обструганное полено. Он удивленно обернулся к Татьяне Михайловне, прятавшейся за его спиной, потом решительно отбросил одеяло и увидел на несмятой простыне неказистую деревянную куклу. Что-то вроде марионетки с подвижными членами, соединенными ветхой истрепанной бечевой, и сучковатым бревном вместо головы.
– Уберите его! – Татьяна Михайловна больно сжала плечо Дениса. – Умоляю! Скорее!
Денис мягко высвободился из железной хватки директрисы, коснулся сухой растрескавшейся древесины и поднял с постели оказавшуюся совсем легкой фигурку. Палки-конечности гулко стукнулись друг о друга и безвольно повисли на веревках-сухожилиях.
– Во двор! Пожалуйста! – Не унималась Татьяна Михайловна. – Быстрее!
Денис выволок жутковатую куклу в коридор. Позади него кто-то охнул и раздался звук падающего тела. Татьяна Михайловна взревела:
– Ольга Васильевна, нашатырь!
Денис не оборачивался. Громко ступал по опустевшему коридору, придерживая деревянный манекен за торчащий из бревна кривой сук.
– Быстрее же! – Татьяна Михайловна нервно дышала ему в спину.
Наконец, они оказались во внутреннем дворике интерната.
– Деревяшка! Деревяшка! – Со второго этажа заголосили веселые юные мордашки, прижавшиеся к оконным стеклам.
– Ольга Васильевна, дети! – Надрывные командирские распоряжения Татьяны Михайловны непостижимым образом перемежались с истошными причитаниями.
Всенепременная Ольга Васильевна метнулась наверх разгонять воспитанников по комнатам.
– Сюда его! Бросайте здесь!
Денис Владимирович посадил деревянного человечка в кучу сметенной опавшей листвы.
– Поджигайте. Степаныч, где спирт?
Пожилой усач в спецовке вздумал было что-то возразить, но Татьяна Михайловна зыркнула на него такими страшными глазами, что в ту же секунду в руках Степаныча материализовалась бутыль с прозрачной жидкостью.