— Не скажем, — сделал последнюю попытку тонкого шантажа ближний к нам жирдяй. — Раз вы так, то и мы так. Наш народ верой-правдой служил пророку и правителю, а вы жениться не хотите!
— Найдем мы вашей вековухе мужика, найдем! — отмахнулась я. — Салямку охомутаем, если что. Будет ему семисотой женой, юбилейной.
— Гм… — заинтересованно протянул евнух. — Мысль, конечно, интересная… А документик не подпишете? Где-то у меня тут пергамент был и чернильница. Ой, да где ж они? Надо же, посеял!
Я скосила глаза на юного Гаттера. Юный Гаттер стоял, заложив руки за спину, возил ножкой по полу, пялился в потолок и насвистывал. Я показала ему большой палец. Правильно мы парнишку спасли. Перспективный кадр.
Потуга девятнадцатая
Не найдя никакого средства отбояриться от роли проводников, евнухи со вздохом побрели к выходу из зала — к дыре в углу, которую мы бы и сами заметили, оглядевшись вокруг при свете факела или файербола. Но все ж привыкли, что выход из пирамиды фиг найдешь — вот и нанимают местных жуликов в качестве гидов. Это древняя глупая традиция и нарушать ее туристам не положено.
Мы, сгрудившись, направились следом — и тут одна из забинтованных топ-моделей, торчащая в нише, ожила. Тощая дылда с кряхтением сползла с пьедестала и двинулась ко мне, раскинув руки. За ней другая, третья… Двигались они медленно и вяло, но почему-то оказались возле нас быстрее, чем я успела изругать черными словами все темные силы этого мира. Когда забинтованные дистрофики окружили нас со всех сторон, с потолка в пол ударила золотая молния и рассыпалась золотыми искрами, подняв золотое облако, сгустившееся в золотой силуэт.
В кокетливой позе перед нами на задних лапах стояла кошка в босоножках и с такими сиськами, что даже я, Мурмундия Богато Одаренная, на секунду задумалась: не обделила ли меня природа? а то вон у некоторых какие… дары!
— Стой, человеческая мелочь! — прошипела кошара, поднимая зажатый в лапе (а может, в руке? черт, да включите уже кто-нибудь свет!) посох. — Мы не дадим тебе уйти!
— Мы — это кто? — сухо осведомилась я. — А то в последние пару суток, киса, вокруг столько желающих побыть в моем обществе, что я собираюсь завести секретаря-референта. Чтоб записывал всех на прием и визировал списки раз в неделю. Вам повезло — попали без очереди. Так что вам, милочка?
— Как ты смеешь разговаривать в таком тоне с богиней Сухимнет, покровительницей пивоварения и винопития, насылающей и излечивающей аццкое похмелье одним движением руки! — заорала грудастая кошатина и щелкнула пальцами — совсем как я. Только из моей ладони вылетел файербол, а из ее ладони ничего не вылетело. Зато все находящиеся в пещере вдруг взвыли, схватившись за головы, и осели на пол, как подкошенные. Одна я ничего не почувствовала.
Сухимнет недоуменно осматривала свою руку (теперь было видно, что это не лапа, а рука — зато с когтями, которые бы сделали честь саблезубому тигру), когда в нее врезалась сотворенная мной шаровая молния. Богиня винопития и похмелья зашипела, отплевываясь, по телу ее побежали голубые трескучие разряды. С огромным усилием она снова щелкнула пальцами. Некоторые из присутствующих лишились чувств. Один из евнухов достал откуда-то преогромный мех, в котором что-то булькало и теперь все — даже мумии — по очереди пили оттуда, жадно глотая и отдуваясь.
Я снова запулила в гламурную кису файерболом и, когда она отвлеклась, хлопая себя по бокам с оскорбленным мявом, одним прыжком сократила расстояние между нами и занесла над головой Сухимнет Дерьмовый меч.
— А ну говори! — рявкнула я, пытаясь сформулировать вопрос, который почему-то полагается задавать в таких случаях.
Вроде бы следует спросить «Кто тебя послал?» — разве нет? С другой стороны, мне пофигу, кто ее послал. Меня саму сюда послала Мордевольта, которая далеко и которую отсюда ни вострым мечом, ни добрым словом не достать. А разбираться в местной магической фауне я уже задолбалась. Только божественных домашних животных мне и не хватало, в пару к Лассалю.
— У тебя что, совсем нет мозга? — с удивлением спросила Сухимнет, глядя на меня снизу вверх. Уловив нотку ужаса в ее голосе, я приосанилась.
— А я предупреждал тебя, о когтеносная, — послышался отовсюду голос, сладкий, как хурма в рахат-лукуме. — Самый могучий противник — тот, кто неуязвим для твоего оружия. Ты вышла на бой и проиграла. Брысь! — И Сухимнет с истошным «мрррряяя!» растворилась в воздухе.