Вика закончила копирование панно, искатели выбрались наружу и присели на ближайшем блоке в тени стен.
— Дальше что делаем? — Слава напился из фляги и передал её Глебу.
— Продолжаем поиск. — Глеб глотал тёплую воду, не чувствуя вкуса.
— Может, лучше подождать Дервиша? — Спросил Трутнёв.
— То есть, поваляться на солнышке, пусть дядя поработает? — Сверкнул глазами Глеб.
— Глеб, ты чего? — Недоумённо смотрела на него Вика.
— Работать надо, вот чего! Пахать! Иначе мы ничего не добьёмся! Ни-че-го! Ясно?!
— Хорошо! Что ты предлагаешь делать? — Лицо Трутнёва покрылось красными пятнами.
— Тщательно осмотреть весь город! Составить по возможности подробный план.
— Что ищем? — Саркастически спросил Слава.
— Всё, представляющее интерес! Как сегодняшний календарь!
— Операция «Мартышкин труд»? — Усмехнулся Трутнёв. — Ты представляешь, сколько это займёт времени?
— А что ты предлагаешь? Может, вернёмся обратно? Давай, всё бросим?!
Глеб вскочил и, сцепив руки на затылке, нервно ходил из стороны в сторону, потом резко рубанул ладонями воздух:
— Да катись оно всё! Делайте, что хотите!
— Глеб! — Вика подошла и обняла его. — Успокойся, пожалуйста!
— У вас здесь произошёл конфликт? — Раздался рядом с ними спокойный голос Дервиша. — Вас слышно издалека.
— Всё в порядке! Мы уже разобрались! — Трутнёв натянуто лыбнулся.
— Дервиш! — Глеб словно пришёл в себя, — ты получил свои ответы?
— Два дня ещё не прошло, — Дервиш спокойно смотрел вокруг, — но вы сегодня уже нашли что-то интересное! Так?
— Да! Вот, смотри! — Вика достала блокнот и показала ему свои рисунки.
Дервиш с улыбкой перелистывал страницы, одобрительно кивая, и молча улыбался. Глядя на его улыбку, искатели почувствовали, как же им теперь не хватает его постоянного присутствия, и молча радовались тому, что он снова рядом с ними. Закончив листать, Дервиш отдал Вике блокнот и улыбнулся:
— Нам нужно выбраться наружу. Идёмте, посмотрим город с севера.
Легко пробравшись сквозь пролом, Дервиш молча подождал ребят, потом двинулся вдоль стены, обходя груды камней.
— Что это за город? — С интересом спросила Вика, снова на ходу делая карандашом наброски в блокноте.
— Мы называли его Аши-тара — Город Белых Вершин. — Ответил Дервиш. — Здесь когда-то жили дети богов. Они были первыми Учителями и Хранителями.
— А что случилось с городом? — Глеб поднял из-под ног небольшой камень и повертел в руках. — Он оплавлен!
— Где? Покажи. — Слава и Вика подошли к нему.
— Здесь была война. Долгая и жестокая война. — Дервиш смотрел на уцелевшие башни над развалинами.
— А кто с кем воевал?
— Люди воевали с богами. — Дервиш остановился. — Боги дали людям очень много знаний, и люди жили в вечном счастье. Но потом в этот мир пришли ракшасы, и сбили людей с истинного пути. И тогда люди сказали богам: «Уходите! Мы больше не нуждаемся в вас». Но боги отказались уходить, ведь они знали, что на них лежит ответственность за судьбу этого мира и этих людей.
— И что было потом? — Вика с тревогой смотрела на Дервиша.
— Потом мир опустел. Случайностей не бывает. Эта война была уроком для всех. Мир долго отдыхал, а потом боги вновь засеяли его жизнью, но уже не дали своим созданиям такую силу и мощь.
Воцарилось молчание. Невероятность услышанного поразила воображение. Вика перестала рисовать. Глеб сжал камень в ладони. Это не было пустой болтовнёй на кухне за чашкой чая, не было беседой перед телекамерой двух умных экспертов в клубе непознанного, и это не было сном. Странный город с треугольными окнами в оплавленных каменных руинах лежал перед ними в страшной яви, как памятник чудовищных событий прошлого, настолько древнего и неведомого, что искатели только теперь начали осознавать смысл своего путешествия. Глеб обнял Вику за плечи. Слава, играя желваками, разглядывал сверкающие под солнцем каменные развалины.
— Боже мой. — Вика прижалась к Глебу.
— К счастью, я не участвовал в этой войне! — Дервиш двинулся дальше.
Они шли молча, внезапно ощутив усталость на своих плечах, к которой неожиданно прибавилось какое-то чувство вины, ощущаемой явно и ясно, пусть чужой, но всё равно причинявшей непонятное беспокойство. Первым молчание нарушил Трутнёв:
— Да! Если бы камни умели говорить…