— Она мне ничего не рассказывала! — Глеб с удивлением посмотрел на отца.
— Я просил её не говорить никому. — Отец вдруг сделался серьёзным. — Позаботься о Вике, сынок! Ей очень скоро понадобится твоя помощь. Слава сам справится, а вот Вика…. И ты держись, сын. Волю..?
— В кулак! — Ответил Глеб. — Папа!..
— Тебе пора, Глеб! Я люблю тебя! — Отец встал, Глеб тоже поднялся с кресла, волнуясь.
— Главное — помни, что ты есть. Помни: ты — есть! — Повторил отец. — Вот главное!
— Папа!..
… Глеб проснулся. Возле него, на песке, сидела Вика. Глеб сел рядом с ней и обнял. Вика спокойно положила голову ему на плечо. Вокруг них была пустыня.
— Я видел во сне отца. — Сказал Глеб. — Он уже давно умер.
— Интересно! — Вика взглянула на него. — Что он говорил?
— Он говорил, что главное — помнить, что ты есть!
— Вот это да! — Удивилась Вика. — И всё?
— Да. Мы мало говорили!
Неожиданно Глеб почувствовал пустоту там, где только что сидела Вика. Она исчезла.
— Вика! — Эхо тысячью голосов повторило его крик.
Глеб оглянулся. Туман из падающих облаков покрывал страну снов. Под бескрайним куполом, в вышине, неторопливо вращалось огромное облачное кольцо. Со всех сторон из него вниз стремительно летели водопады из клубящегося тумана, но из-за невообразимой высоты казалось, что они падают медленно и плавно. Перья тумана отрывались от ниспадающих потоков и зависали в воздухе, или взлетали вверх, закручиваясь и растворяясь.
— Вика! — Снова крикнул Глеб, слушая своё эхо.
— Глеб! Это ты!? — Рядом раздался растерянный голос Вики.
Глеб увидел её квартиру. Вика стояла рядом с окном и говорила с мамой, её сестра Катюшка сидела в кресле и смотрела на них.
— Мама! — Вика взволнованно смотрела на лицо матери.
— Викуль, ну что же это такое? — Укоризненно говорила ей мама, подходя к окну. — Ты подоконники совсем не вытираешь, что ли?
— Мама, я не успела! — Вика задыхалась от волнения. — Мы же с Глебом сейчас далеко! Очень далеко, мама!
— Викулечка! — Повторяла та, держа в руке тряпку и двигая горшки на подоконнике. — Надо же следить за чистотой! Совсем забросила дом со своими экспедициями! Ну, посмотри, что у тебя здесь творится! У тебя цветы скоро между горшков начнут расти!
— Мамочка! Я сейчас всё вытру!! — Вика опять исчезла.
Глеб открыл глаза и быстро сел, борясь с головокружением. На соседних плитах лежали Слава и Вика. Услышав рядом какой-то шум, он опустил глаза: каменный шар скатился с плиты, но не упал на пол, а прилип к ней сбоку. «Наверно, примагнитился!» — почему-то подумал Глеб. Зал и обстановка — всё перед ним медленно уплывало вдаль. Аланта быстро подошёл и позвал своих помощников. Глеба вынесли в соседнюю комнату, уложили на кровать и, напоив из узкогорлого кувшина, надели на голову обруч. Головокружение понемногу уходило. Спустя несколько минут Глеб услышал шум шагов. Он открыл глаза и повернул голову — в комнату вносили Вику. Покачиваясь, Глеб встал и подошёл к ней. Вика тяжело дышала и тряслась от судорожных рыданий. Аланта напоил её чем-то, и вскоре Вика успокоилась. Глеб присел на стул рядом с её кроватью
— Всё будет хорошо! — Аланта положил руку на его плечо. — Она крепкая! Скоро вы не будете так тяжело переживать свои путешествия. Вы станете сильнее, тело привыкнет. Иди, Вика будет много отдыхать. Потом придёт домой.
Глеб тяжело поднялся по ступеням лестницы на крышу Зала Мудрости и спустился на улицу. Отвечая на приветствия жителей и стражников, он вышел через ворота и дошёл по пляжу до морской кромки. Здесь он скинул доспехи и, оставшись в одной набедренной повязке, с наслаждением нырнул в воду. Глубокая тоска, терзающая сердце, спавшая долгие-долгие годы в глубинах души, вырвалась наружу, и вонзила в сердце свои острые лезвия. Глеб вспомнил, как он упорно сдерживал свои рыдания, стоя рядом с обнимающей его матерью, глядя на белое лицо отца, на его закрытые глаза, которые привык видеть смеющимися. Он не помнил, от кого услышал эти слова — «сердечный приступ». Плачущая мама. Соседи. Родственники, многих из которых он видел впервые. Он никому не хотел показывать свою слабость, и своё горе. Но то что они отобрали у него возможность тогда быть наедине с ним, самым верным другом и товарищем… «Волю — в кулак!». Тогда маленький Глеб не плакал. Тогда он окаменел. Маленький Глеб заплакал только сейчас. Его тело сотрясали рыдания. «Где же всё это пряталось все эти годы? В каких закоулках?» — думал Глеб, едва переводя дух. Ему хотелось нырнуть поглубже и спрятаться от всех там, на глубине, на дне моря! Там, где тишина и покой! Вечный покой. Глеб опустил руки и повис в воде. «Перестать бы дышать! И пошли они все!» — мысли беспорядочно роились в голове, пока перед ним не появилось лицо отца в том огромном зале со стеклянными стенами: