— Хороший день! Я принесла вам воды!
Глеб подошёл и взял кувшин из рук девушки:
— Спасибо, Лане! Вовремя!
— Да, а то мы тут уже от жажды умираем! — Улыбнулся Трутнёв.
Лане внимательно и тревожно посмотрела на него:
— Ты говоришь странные слова! Ты говоришь о смерти? Ты должен сходить к Эвада, или к Аланта, они лечат любую болезнь!
Трутнёв взял кувшин у Глеба и с удивлением взглянул на Лане:
— Нет, я не болен! Ты неправильно поняла, Лане!
Он посмотрел на Глеба:
— Придётся следить за своей речью. Они всё понимают буквально.
— Дервиш не зря объяснял, на каком языке мы разговариваем. — Пожал плечами Глеб. — «Живи в молчании — это искусство слышать мир».
Трутнёв ещё раз приложился к кувшину и протянул его Лане:
— Вы всегда обращаетесь к вождям, когда заболеете?
— Да! — Ответила Лане. — Тот, кто чувствует болезнь, говорит с вождями. Они искусные лекари. Вы тоже гордитесь своими вождями?
— Бывает! — Осторожно ответил Слава. — Но они часто очень заняты.
— Да! — Согласилась Лане. — У вождей всегда много забот.
— Во многой мудрости много печали, и кто преумножает познания — преумножает скорбь! — Вспомнил Глеб.
— Атау-ли тоже говорил, что великая мудрость несёт много тревог и раздумий. Он говорил, что везде, где есть свет солнца, есть и тень, — вздохнула Лане, — и чем выше дерево, тем его тень длиннее.
— Интересно! — Заметил Глеб. — У вас вожди занимаются лечением людей.
Лане посмотрела на него, и спокойно ответила:
— Вожди — особенные люди! Они обязаны поддерживать дыхание жизни на землях, которые даны им, чтобы править! Они должны следить за жизнью и благополучием зависящих от них людей, ведь они несут за них ответственность перед Создателем!
Трутнёв смотрел на Лане восхищёнными глазами. Она улыбнулась ему:
— Когда ты будешь меня учить?
— Да хочешь, прямо сейчас! — Ответил Слава.
— Тогда начнём! — Серьёзно сказала Лане.
— Занимайтесь! — Глеб вернулся к Воинам Ночи.
Но спустя пару минут, внезапно, Глеб услышал голос. Он звучал где-то внутри него. Это был голос Дервиша:
— Глеб! Вика проснулась!
Глава 16.Жди меня
Глеб постучал в дверь дома Аланты и сразу вошёл. Его встретил Дервиш. Трое девушек смущённо поприветствовали Глеба и сразу выпорхнули на крыльцо. Дервиш провёл его в комнату, где лежала Вика. Увидев Глеба, та слабо улыбнулась:
— Привет, зайка.
Эвада, которая сидела возле кровати, встала, уступая Глебу место, но он, не обратив внимания на стул, опустился на пол перед кроватью.
— Ты как, солнышко? — Глеб взял викину руку и прижался к ней губами.
— Хорошо. Голова только тяжёлая. И не помню ничего.
— Через пару дней она полностью восстановится. — Довольно улыбнулась Эвада. — Нет никакой опасности.
Следом прозвучал голос Дервиша:
— Теперь всё будет хорошо. Сейчас мы перенесём её в наш дом.
— Ты слышишь, Викуля? — Глеб радостно улыбался, глядя в родные глаза. — Мы сейчас вернёмся домой.
— Да, я слышу! — Вика чуть улыбнулась в ответ. — Хорошо бы всё это был сон!
— Я сам тебя отнесу! — Сказал Глеб, беря Вику на руки.
Дверь на улицу была открыта, девушки, помогавшие Эваде, стояли возле дома. Держа Вику на руках, Глеб спустился по ступенькам с крыльца и пошёл прямиком к своему дому, оставляя невольных зрителей стоять с удивлёнными лицами. Дервиш вышел на крыльцо, и, посмеиваясь, смотрел им вслед. Вика обняла Глеба, и лежала на его плече, закрыв глаза.
В доме он положил Вику на кровать и принёс ей воды.
— Ты очень долго спала. — Глеб сидел возле её кровати, держа в руке пустой стакан.
— Да? Я ничего не помню. Помню только, что где-то была… Я помню, что всех видела: Аланту, Несли, Эваду. Да, Атау-ли… Умала тоже там был. — Вика с трудом искала в своих воспоминаниях. — Я не вспомню всех, но я где-то была там с ними.
— А я там был? — Глеб держал её руку и серьёзно смотрел на её бледное, уставшее лицо.
— Я не помню. Наверное, был. Как мне без тебя? — Улыбнулась Вика.
— Ты знаешь, тут столько всего произошло.
— Представляю! А сколько я спала?
— Почти неделю!
— Да! Долго.
Наступило молчание. Глеб погладил Викину руку и радостно сообщил:
— Я тут вспомнил одну вещь, просто нереально! Во всех подробностях всплыла, представляешь?
— Что за вещь?
— Ты же помнишь, я как-то старую Нокию домой принёс?