– Знаете, у меня тоже есть листок, похожий на тот, о котором вы, Харуё-сан, рассказали. И я тоже не знаю, заклинание это какое-то или что-то еще. Оно с детства хранится у меня в талисманном мешочке. Но на моем листочке не значатся ни «Обезьянье кресло», ни «Нос Тэнгу».
Я колебался, следует ли мне доставать этот листок. Ни Харуё, ни Мияко не просили меня об этом. Но сестра, кажется, полагала, что в карте и названиях мест заключен глубокий смысл, потому что она проговорила:
– Как странно. Я тоже берегу эту бумагу. Как-нибудь мы сравним ее с вашей, Татт-тян.
И Харуё, и Мияко замолчали. Харуё, по-видимому, сообразила, что ее рассказ не развлек нас, а скорее потряс, и пожалела о своей оплошности. Думаю, Мияко это почувствовала. Обсуждать таинственное происшествие уже не было времени: Харуё и Мияко заторопились к себе, а я направился в эту самую гостиную, где мне уже приготовили постель. Заснуть сразу, разумеется, не удавалось, калейдоскоп сомнений, подозрений, догадок не давал мне покоя.
Убийство. Эпизод второй
Под утро я наконец заснул. А пробудил меня яркий свет, проникавший в комнату сквозь щель между ставнями. Я посмотрел на часы, лежавшие у изголовья. Десять часов! Я вскочил.
В большом городе шумно всегда, и как бы поздно ни ложился я спать, я никогда не валялся в постели до десяти. А сейчас в новом месте заспался и чувствовал себя неловко.
Быстро раскрыв окно и ставни, я прислушался к доносившимся с улицы звукам. В комнату вошла Харуё:
– Доброе утро! Не беспокойся, Татт-тян. Осима уберет ставни.
– Доброе утро. Сегодня я до безобразия заспался…
– Ну естественно! Ты же очень устал. И, боюсь, я своим дурацким рассказом утомила тебя. Хорошо спалось?
– Хорошо, спасибо.
– Наверное, ты долго не мог заснуть: глаза красные, Не надо было мне рассказывать всякие глупости. Но, надеюсь, ты не бегал проверять засовы?
Перед сном Харуё просила, если замечу что-то странное, сразу сообщить ей. Сегодня она мне напомнила об этом, и думаю, эта просьба была не формальностью, а искренним выражением участия ко мне. И это было очень приятно.
Сначала Харуё показала мне свою комнату, а потом принесла завтрак.
– А как бабушки?
– Они ведь старенькие, просыпаются очень рано. Уже давно поднялись. И ждали, когда ты проснешься.
– Как мне перед ними неудобно…
– Ну что ты!.. И не надо по поводу каждой мелочи извиняться. Здесь твой дом, ты должен чувствовать себя свободно. Мне очень хотелось бы, чтобы ты подольше пожил с нами.
Не скрою, я был глубоко признателен за доброжелательность и теплоту. Я молча поклонился ей, а она, опять зардевшись как дитя, опустила глаза.
Я думал, что она прихватит с собой карту, о которой говорила вчера вечером, но она, похоже, забыла про нее, а я не стал напоминать. Торопиться некуда: я ведь еще не собираюсь уезжать.
После трапезы Харуё, смущаясь, проговорила:
– Бабушки ждут нас, они обязательно хотят сегодня познакомить тебя со старшим братом.
– Хорошо, иду.
Собственно говоря, речь об этом шла еще вчера вечером, и я был морально готов к этой встрече.
– Когда увидишься со старшим братом, постарайся ничему не удивляться и быть посдержанней, – с усилием выговорила Харуё. – Он совсем не вредный человек, но уже давно прикован к постели, и общаться с ним нелегко. К тому же сегодня придет еще и Синтаро Сатомура.
Должен признаться, последнее известие меня не слишком обрадовало.
– Синтаро наш двоюродный брат, но и бабушки, и старший брат не любят его, а почему – не знаю. У брата при появлении Синтаро сразу же резко портится настроение. Но сегодня ты в центре внимания, опасаться нечего. А с Синтаро так или иначе встретиться надо, и я пригласила его. Пообещал прийти с Норико-сан.
– Больше никого не будет?
– Еще придет дядя, Куно Цунэми. Он двоюродный брат отца.
– Он врач, правильно?
– Совершенно верно. Ты уже всех знаешь! Мияко рассказывала?
– Нет, в автобусе мы встретили торговца лошадьми Китидзо, от него я и узнал кое-что о господине Куно.
– А-а, от Китидзо… – Харуё нахмурилась. – Осима сказала мне, что вчера тебя очень неприветливо встретили. Я при первом же удобном случае постараюсь поговорить с соседями, чтобы подобного не повторялось. Но и ты, пожалуйста, будь осторожнее. Местные – народ упрямый, хотя совсем не плохой.
– Да-да, я все понимаю. – Ну пойдем, я провожу тебя к Куя-сан. Брат лежал в своей комнате позади гостиной. В комнате царил полумрак. Мое внимание привлекли чудесные белые гортензии в саду за окном.
Как только Харуё открыла дверь в комнату Куя-сан, отвратительный и хорошо знакомый запах ударил мне в нос, заставив меня непроизвольно попятиться. Когда несколько лет назад мой приятель умирал от гангрены легких, в его комнате стоял точно такой же нестерпимый запах. Туберкулез легких вполне поддается лечению, а вот гангрену излечить невозможно.