То, что в такой час и в таком месте мне встретилась именно простодушная Норико, даже обрадовало меня. Можно будет в дальнейшем избежать расспросов, почему и зачем я оказался тут.
– А я как испугалась! Вдруг налетела на какого-то человека… Хорошо, это оказались вы. Шалунишка! – засмеялась Норико и, глядя куда-то за водопад, спросила: – От кого вы прятались там в такой поздний час? В этой норе есть что-нибудь интересное?
Надеюсь, она не поняла, что я вышел из потайного хода. Подумала, наверное, что просто из любопытства залез в яму. Это было мне на руку, и я постарался укрепить ее в этой мысли.
– Да… Гулял, гулял, увидел отверстие, решил заглянуть… Ничего интересного. Просто сырая пещера…
– Всего-то? – Она посмотрела на меня, при этом в глубине ее глаз жарко полыхнуло что-то. – А все-таки, зачем вы оказались здесь? Шли по какому-то делу?
– Нет, без всякого дела. Просто не спалось, решил, что ночная прогулка поможет заснуть. Вот и забрел сюда.
– Понятно.
Норико как-то сникла, но, тут же оживившись, подняла голову и, глядя на меня в упор, сказала:
– Я… Я страшно рада нашей встрече.
Я не совсем понял, что стояло за этой фразой, и, несколько обескураженный, вглядывался в ее профиль.
– Норико-сан, а почему вас так обрадовала наша встреча? – спросил я.
– Я всегда рада видеть вас… Послушайте, может, заглянем ко мне? Никого дома нет. И так тоскливо одной…
– А разве Синтаро-сан не дома?
– Нет. Его дома нет.
– А куда он ушел?
– Сама не знаю… Вообще, в последнее время он по вечерам часто куда-то уходит. Спрашиваю куда, а он отмалчивается…
– Норико-сан!
– Что?
– А почему вы в такой час гуляете?
– Я? – Норико, широко раскрыв глаза, испытующе посмотрела на меня, потом, смутившись, опустила голову и правой ногой стала ковырять землю. – Мне было очень тоскливо одной дома, разные мысли, как-то совсем грустно стало… Почувствовала, что не могу оставаться дома одна, как лунатик, выскочила на улицу…
– А где ваш дом, Норико-сан?
– Вон там, внизу. Видите?
Мы стояли на узенькой, шириной сантиметров семьдесят, крутой тропинке; утес позади и пологий склон впереди поросли густым бамбуком. Сквозь его заросли смутно виднелся домик с соломенной крышей, сквозь застекленную сёдзи виден был горящий в комнатах свет.
– Тацуя-сан, зайдемте ко мне. Так тоскливо одной, что места себе не нахожу…
Норико ухватила меня за руку и не выпускала ее. Я пребывал в полнейшем замешательстве. Норико была настойчива, но мне не хотелось идти к ней. Однако и спуститься в пещеру, чтобы отправиться в обратный путь, я не мог.
Надо каким-нибудь образом увести Норико отсюда.
– Увы, домой к вам пойти не могу… Пойдемте, посидим, поговорим где-нибудь поблизости.
– А почему вы не можете пойти ко мне?
– Нехорошо, если Синтаро-сан вернется и застанет меня у вас.
– Вы так думаете? Почему?
Норико уставилась на меня с наивным недоумением. Хм, ей, кажется, наплевать на чужие сплетни, возможные слухи. Точнее, не наплевать, а просто она не понимает, что это такое. Невинное, простодушное дитя!
Пройдя по тропинке, петлявшей сквозь заросли бамбука, мы вышли на пологий склон и устроились на полянке. Трава была влажной от ночной росы, но нас это не смущало. Норико первой опустилась на траву, я присел рядышком.
Полянка, которую мы выбрали, находилась у кромки низины под окружавшими восемь могил холмами. Вдали террасами располагались залитые водой рисовые и обычные суходольные поля. Между полями на внушительном расстоянии друг от друга стояли покрытые соломой крестьянские дома. В этих краях ставни на ночь не запирали, а спали обычно при электрическом свете, поэтому даже сейчас свет через сёдзи пробивался наружу. Залитые водой поля с высаженными ростками риса казались при этом свете очень красивыми. Небо было усыпано звездами, ярко выделялся Млечный Путь.
Норико с восхищением вглядывалась в ночное небо, а через некоторое время повернула лицо ко мне.
– Тацуя-сан! – тихо позвала она.
– Да, я слушаю.
– А знаете, я давно думаю о вас.
Я с удивлением воззрился на нее. Никакого смущения, невинный взгляд.
– Мне в самом деле было тоскливо, ужасно тоскливо. Просто мочи не было терпеть. Я чувствовала себя совершенно одинокой. Я постоянно плакала, прямо слезы градом лились, сама не понимала, отчего это я такой плаксивой сделалась. И вдруг совсем неожиданно вспомнила вас, Тацуя-сан. Как я вас увидела впервые, ну и так далее… И от этих воспоминаний я прямо задыхаться стала… Грудь будто обручем сжимает, и снова тянет заплакать. А сегодня стало так тяжко, что, я уже говорила вам, как лунатик, выскочила на улицу, бродила как безумная и неожиданно встретила вас. Я так перепугалась! Ужас! И в то нее время я так обрадовалась, как никогда! Я думаю, Тацуя-сан, боги услышали мои молитвы и послали вас ко мне.