- Морис Хьюстон, вам помочь, как и вашему товарищу? – вывел из мыслей Маквей.
Видеть старика так близко не то, что противно, просто он отталкивающе действовал на меня. Чувствовалось в нём что-то такое, что с языка слететь хочет, но никак не вспомнишь. Бывают такие люди, редкость, но бывают и ты хочешь поскорее завершить с ними разговор и ретироваться восвояси.
Я не ответила на этот вопрос и в нерешительности заглянула в чан. Вместо жидкости внутри оказалась темнота, она клубилась на дне и словно ждала, когда кто-то сделает опрометчивый поступок. Стало как-то не по себе и боязно. Отступать нельзя, даже если сильно захочу, то не дадут. Поэтому закрыв глаза засунула руку внутрь. Вначале ничего не происходило, не было никаких посторонних ощущений. Пока кто-то или что-то не схватило мою руку в рукопожатии.
«Кто ты?»
Я распахнула глаза в ужасе. Голос шёл не то, что рядом, но так словно в самой голове. Все присутствующие замерли и не двигались. Произошло почти тоже самое с остановкой времени, только совершенно иначе. Пропали звуки, и я слышала своё дыхание, чувствовала холод и понимала, что тот, кто держит меня запросто сможет забрать с собой.
- Хью… Лариса, - голос дрогнул, и я передумала говорить ложь, как бы она сладко не звучала, но лучше горечь правды.
Думаю, здесь это может значить так же много, как и в моём родном мире. Хотя… слова Барсика. Мотнув головой, заставила сосредоточится себя на другом. Тут стоит вопрос жизни и смерти, а я задумываюсь совершенно о том, о чём не надо бы сейчас.
«Лариса?»
Голос пробовал имя на вкус, причмокивал и холодная ладошка стала на градус теплее. В кабинет заглянули лучи солнца что давали надежду на счастливый исход ситуации.
«Лариса. Лариса. Лариса…»
Не мог наговориться голос и неожиданно спросил:
«Ты уверена, что Лариса?»
Тучи резко закрыли облака, в кабинете стало значительно темнее. Каждая тень стала ярче прорисовываться, образуя острые углы, что не могли быть в реальности.
Мурашки пробежали по коже, и я поёжилась от столь резкой смены обстановки.
- Если бы я была уверена в чём-то, то сказала бы вам об этом, - тяжко вздохнула я и поделилась своими думами. – Как только я попала в этот мир, он стал моей загадкой. Поэтому не серчайте не хотела вводить вас в заблуждения. Вам здесь и так гляжу не сладко приходится?
«А-ха-ха-ха»
Комната заходила ходуном, перед глазами всё поплыло, а бедный желудок, что не получал пищи за последнее время и вовсе прилип к верхним стенкам и готов был вывернуться на изнанку. Правда укачало, да так, словно на автобусе едешь в даль, а таблетки забыл дома и теперь мучаешься от кинотеза (кинотез – это укачивание или болезнь движения, при использование водного, воздушного или любых других видов наземного транспорта, включает в себя качели и карусели).
«Что с вами?»
Смех резко прекратился.
Могу поклясться, что почувствовала, как кто-то тихонько обнял со спины. Явственно почувствовала руки на талии и тепло. Стало так хорошо и приятно от такой доброты, что чуть не всхлипнула или всё же всхлипнула? Раз почувствовала, как горячая слеза потекла по щеке.
- Укачало, - призналась я. – Слабый вестибулярный аппарат к сожаленью. Тряску совсем не переношу. Как доехала до академии ещё не знаю, да благо дорога короткой оказалась.
«Ты странная, но интересная»
Послышался ответ и объятия исчезли, оставляя после себя холод одиночества.
- С-с-спасибо, - ответила на это, не понимая, как реагировать на происходящее.
«Добрая, мягкосердечная и честная. Но зачем врёшь, придя в стены академии?»
- Не по своей милости приходится делать гнусное дело, да притворяться парнем, - тяжко вздохнула я, да поведала в двух предложениях обо всём, что произошло.
Голос же слушал не перебивая, а тяжесть, что копилась на плечах исчезала и теперь я могла облегчённо распрямить плечи. На душе стало спокойнее, а темнота что сгущалась во круг меня, и в какой момент только вышла из чана, больше не пугала.
«Прощаю. Не вини себя. Учись и… иногда заглядывай ко мне поболтать»
Последние слова дались голосу тяжело, и я едва-едва смогла их услышать. Зато кабинет заполнили другие звуки. Свет резал глаза, и я осторожно потёрла их свободной рукой, слыша над головой голос Маквея: