— Не буду, — я мило улыбнулась, специально репетировала, чтобы улыбка не напоминала оскал, перед зеркалом. — Вы можете не беспокоиться, господин Бастион. Я умная женщина.
— Женщина? — брови мужчины поднялись вверх. — Для столь юной леди эти слова вздор. Но мне нравится то, что вы говорите. Пожалуй, на этом наше знакомство завершится. Жду, когда отец приведёт вас к алтарю, и мы продолжим общение у алтаря трёх небес.
Я вышла из беседки первой. Рука, что держал Бастион всё это время, горела огнём. По телу ходил холод. Прикрыв глаза, сделала вдох и выдох. Как же этот мужчина самоуверен, но нужно попрощаться так, чтобы он не понял ничего о побеге.
— Спасибо вам за вашу компанию, я была рада с вами поговорить и узнать поближе, — повернувшись к мужчине, медленно произнесла я и увидела отвращение к себе, но эта эмоция скрылась в улыбке.
Так, значит, этот мужчина очень умело скрывает истинные эмоции. Строит из себя всего такого правильного, а на самом деле и дел с этой семьёй не хочет иметь. Думаю, мой побег пройдёт успешно. Даже искать не станут сбежавшую невесту.
— Я тоже рад, до встречи, леди, скоро вы станете моей пассией на всю оставшуюся жизнь, — Бастион поднялся и направился в сторону, где вовсю шла подготовка к свадьбе.
2-2
Не успела я вернуться в особняк, как услышала разговор мачехи с дамами. Они стояли в сторонке и что-то активно обсуждали. Лился смех, звучали предложения подарков в честь торжества. Самый громкий голос оказался у дамы в соломенной шляпке.
— Да вашей падчерице нужно крысу подложить, а не стоящий подарок! — возмущалась незнакомка. — Это надо быть такой неблагодарной дрянью. Фи такой быть.
— Ох, госпожа Мелинда, не нужно так говорить, — приторно-сладким голоском ответила мачеха, женщина прикрыла лицо пёстрым веером, что выделялся на фоне остальных однотонных. — Вы же знаете, бедняжка рано потеряла мать, поэтому в столь юном возрасте пытается сделать из меня врага. По её мнению, я та, кто украла у неё отца.
— Это неблагодарно! И непозволительно, миледи, как бы вам не пришлось из-за неё краснеть в будущем, — обеспокоенно охает другая подлиза.
Дамы вьются рядом, перемывают кости той, что стоит так близко. Не думают о чувствах девчушки. Всё внимание приковано к мачехе, к её нытью и жалобам. Она сама позорит себя тем, что заводит такие оскверняющие разговоры. Выставляя падчерицу в дурном свете.
Представляю, как бы было девочке обидно услышать такое. Щемит в душе обида. Метнуться бы в этот кишащий ложью улей да высказать всю правду. Да не буду, пусть из их уст стекает яд, однажды жизнь им это припомнит и воздаст по заслугам.
Тихонько, чтобы не шуметь, преодолеваю это препятствие.
В особняке неспокойно, беготня. Бедному дворецкому приходится следить за всеми и руководить процессом. Он, как дирижёр, делает пассы рукой, говорит пару слов, и слуги, понимая сразу же, начинают делать своё дело. Как единый механизм, что работает не один десяток лет. Сглаженный до миллиметра.
Я подхожу к мужчине, достаю из потайного кармана платья свёрнутый пергамент с тёмной печатью, обвязанный красной лентой. На листе слоновой кости, что удалось найти, написала красноречивые слова. Поделилась всеми мыслями и сожалениями, которые не могла рассказать девчушка. Лишь не рассказала, что его дочери больше нет. Отцу предстоит потерять дитя, но хоть глаза откроет на змею подколодную у своих ног, что сладко поёт и лисьим хвостом машет перед ним.
— Леди? — удивлённо приподнимает брови дворецкий.
— Простите, вы сможете передать это отцу после церемонии? — прошу я, надеясь, что не задаст лишних вопросов.
Дворецкий смотрит на пергамент, как на врага.
— Леди, прошу меня простить, но вам следует…
— Прошу вас, — я сложила ладошки в мольбе, придала голосу жалости столько, сколько могла. Если придётся умолять, то пойду на этот шаг. Ради счастья отца стоит постараться. Он был очень дорог девчушке. Единственный родной человек в этом месте, несмотря на то, что не смог защитить свою дочь.
— Хорошо, — дворецкий тяжко вздохнул и украдкой взглянул на прислугу, шикнув на них.
Конечно, все любопытные развесили уши. Доложат госпоже, смогут повысить свою значимость. Но это было раньше, сейчас, когда я уйду в другую семью, это делать бесполезно. Поэтому слуги мигом принимаются за работу, делая вид, что ничего не видели и не слышали.